Это позволяло ей добиваться успехов в мире мужчин и делать бизнес наравне с ними, но делало ее отвратительной для окружающих. Лиза тетю уважала, но не любила и даже насмехалась над ней, правда, исключительно в душе или, на худой конец, за спиной.

Вечер уже начинал раздражать, и хотелось острых ощущений, но их она пообещала себе на вечер, а пока продолжала наблюдать. Их было за столом шестеро, по сути чужих людей, но номинально они все же были родственниками. Серафима веселилась уж сильно нарочито и налегала на шампанское, отмечая свои пятьдесят, зло подшучивала над относительно молодым мужем Робертом, который постоянно сидел в своем новеньком телефоне, переписываясь с кем-то, и даже не делал вид, что ему весело.

Богдан, пятнадцатилетний пацан с кучей прыщей и комплексов, с ненавистью смотрел по сторонам, а особенно на своего отчима.

Папа ради родной сестры единственный поддерживал ее веселье, вспоминая их совместное детство.

Мама. Лиза снова вспомнила ее разговор по телефону, подслушанный пять минут назад, и еще раз взглянула на эту незнакомую, как ей сейчас казалось, женщину. Красиво уложенные волосы ярко-рыжего цвета, голубое летнее платье, обтягивающее фигуру, которую мама сохранила к сорока пяти годам, и огромное безразличие в глазах. Именно это безразличие когда-то оттолкнуло дочь от матери, но сейчас в свете подслушанного случайно разговора ей уже казалось, что это не безразличие, это страх.

Лиза пошла покурить перед ужином и, найдя себе на корме, как ей показалось, укромное место, смачно затянулась.

– Я боюсь, – услышала она мамин голос совсем рядом и аккуратно выглянула на боковую палубу. – Я устала, я очень устала от этого, – вновь сказала мама в телефон. – Обещай мне, что это последний раз, обещай. Иначе я за себя не отвечаю.

Видимо, ее собеседник убеждал, потому что мама долго молчала, но после добавила:

– Что я сделаю? Пойду в полицию и все расскажу. Я устала бояться. Пусть, – последнее слово мама уже прокричала, эмоционально сбросила звонок, чуть не выронив телефон из рук, и быстро направилась в каюту.

Лиза не могла до сих пор никак интерпретировать этот разговор, хотя, возможно, просто не хотела, потому и сейчас, выкинув из головы мысли о маме, стала рассматривать соседние столы.

Оба: и правый, и левый – были накрыты на пятерых, видимо, это стандартная сервировка для данного путешествия, и для стола, где сейчас сидела Лиза, просто сделали исключение. Внимание девушки привлекла грузная престарелая дама с черными, почти гусарскими усами и голубыми тенями. Ее сморщенное лицо, на которое был нанесен чересчур яркий макияж для дамы такого возраста, имело выражение, будто она знает на этой планете все. Женщина была ярко, но бедно одета.