– Так вот, откуда-то сверху доносился невероятный шум. Судя по всему, леди Лавиния из-за чего-то разозлилась. Герцог даже счел нужным передо мной извиниться.

Оуэн в очередной раз поморщился.

– Разозлилась? Что же являлось причиной?

Кавендиш бросил на стол карту.

– Уходя, я случайно услышал разговор двух слуг. Похоже, на шляпе леди поникло одно из перьев, и ей это ужасно не понравилось. Они упомянули о том, что она в сердцах разбила вазу и отвесила пощечину служанке.

– Герцогу нужно следить за тем, чтобы его слуги не болтали слишком много, – пробормотал Кларингтон, бросая на стол одну из карт.

– Ты не обратил внимания на одну весьма существенную деталь, Кларингтон, – обратился к другу Кавендиш. – Она вспылила из-за пера.

– Почему же?.. Обратил, – отозвался Кларингтон, изучая свои карты. – Просто я решил не акцентировать внимание на данном факте.

– Благодарю вас… – с сарказмом протянул Оуэн.

– Не стоит благодарности, – с улыбкой произнес Кларингтон.

– Очень не хотелось бы признаваться в этом, но я слышал похожие истории, – проговорил Свифтон.

– Проклятье! И что же именно ты слышал? – Оуэн насторожился.

– Дафна говорила, что она… немного сварлива, – ответил Свифтон.

– Нельзя быть немного сварливой, – заметил Кавендиш. – Женщина либо сварлива, либо нет. Слово «немного» тут не подходит.

– Так что же рассказала Дафна? – не унимался Оуэн.

Свифтон поморщился.

– Рассказала, что леди Лавиния закатила настоящую истерику в дамской комнате на балу у Хотонов прошлой весной.

– Истерику? Господи, из-за чего? – спросил Оуэн. – Или мне не стоит этого знать?

– Кажется, дело было в слоеном пироге с семгой, которого леди Лавиния не обнаружила на столе. Хотя, встретившись с леди Хотон на Бонд-стрит накануне бала, леди Лавиния ясно дала понять, что очень любит эти пироги.

Оуэн хмыкнул и пробормотал:

– Ты, должно быть, шутишь, приятель.

Однако Свифтон покачал головой.

– Хотелось бы, – но не шучу.

– Судя по всему, она – само очарование! – со смехом проговорил Кларингтон.

– А мне она кажется сумасшедшей! – рявкнул Оуэн.

– Неудивительно, что она до сих пор не вышла замуж, – пробурчал Кавендиш.

Оуэн со вздохом швырнул карты на стол, давая понять, что не желает продолжать игру. Взяв бокал с бренди, он сделал еще один большой глоток, после чего проворчал:

– И мой отец, очевидно, решил, что я и стану тем самым мучеником, который окажется ее мужем.

– У нее великолепная родословная, – заметил Кларингтон.

Оуэн вскинул брови.

– Как и у моей лошади, между прочим. Но я однако же не спешу на ней жениться.

– И при такой завидной родословной – отвратительный характер. – Кавендиш бросил на стол еще одну карту.

– А, вот вы где!..