– Скажите, милорд, почему вы хотите со мной поговорить?

«Потому что ты единственная, кто меня понимает. Потому что я скучаю по тебе, когда тебя нет рядом», – сказал себе Оуэн. Откашлявшись, он ответил:

– Мне нужно кое-что вам сообщить.

Вообще-то Оуэн не знал, что именно сообщит Александре. Но если ему удастся остаться с ней наедине, если удастся увести ее от Кэсси с ее подругами и от Беркли, черт бы его побрал, то он, Оуэн, непременно скажет… что-нибудь. Проклятье! Он настоящий осел! Пьяный осел! Возможно, следовало сказать ей именно это.

– Вчера вечером вам нечего было мне сказать, – продолжала Алекс.

 – Что-то изменилось?

– Оуэн, если у тебя есть, что сказать Александре… Думаю, тебе лучше сделать это здесь, – заявила Кэсси, явно беспокоившаяся за свою подопечную.

Сделав шаг в сторону Алекс, Оуэн пробормотал:

– Потанцуйте со мной… или прогуляйтесь в саду. Хотя бы выслушайте меня.

– Оуэн, я… – Кэсси вопросительно взглянула на девушку.

Но Алекс вдруг выступила вперед и проговорила:

– Хорошо, я пройдусь с вами. – Она направилась к высоким стеклянным дверям, ведущим на террасу, затем, на мгновение остановившись и обернувшись к друзьям, сказала: – Если я не вернусь через десять минут, выходите меня искать.

– Непременно, – произнес Беркли, с неприязнью поглядывая на Оуэна.

Двери закрылись за спиной Алекс, и она, миновав террасу, спустилась по каменным ступеням и вышла в сад. И ей не было никакого дела до того, что многие из гостей Хаверфордов видели, как она покинула зал вместе с самым отъявленным лондонским повесой.

Александра ужасно злилась на Оуэна из-за того, что он ворвался в бальный зал, устроил сцену и вел себя как самовлюбленный осел.

Но на себя она злилась еще сильнее. Злилась на собственное любопытство, а также на свою неспособность отказать Оуэну. Ох, какое бы удовлетворение она испытала, если бы сделала это. Однако вспомнив, как она почти всю прошлую ночь проплакала в подушку, думая о том, как Оуэн проводил время с миссис Клэр, Алекс так и не нашла в себе силы, чтобы отказать Оуэну – ведь ей ужасно хотелось узнать, что он теперь собирался сказать…

Сделав три шага по усыпанной гравием дорожке, Александра развернулась так резко, что ее юбки с шорохом взлетели вверх, а густой локон, который Ханна оставила свисавшим из прически, упал ей на декольте.

А Оуэн шел следом за ней – такой красивый… и раздосадованный. Снова вспомнив, как плакала ночью, Алекс скрестила руки на груди и гневно посмотрела на Оуэна.

– Ну?.. – Она принялась топать ногой по гравию.

– Прогуляйся со мной, – произнес он, подходя ближе.

Оуэн предложил девушке руку, и та, принимая ее, тихонько вздохнула, стараясь не думать о вдове Клэр и о том, что произошло вчера вечером.