Ну как же – быть у воды, да не напиться? А ведь до этого он спиртного вообще в рот не брал, а тут – едва ли не каждый день стал домой под хмельком приходить. Я не узнавала мужа: он вел себя совершенно неадекватно.

– Как именно? – насторожилась я.

– Он совершал немотивированные поступки: разговаривал вслух, утверждал, что слышит голоса, которые ему что-то советуют, причем они иногда говорили совсем противоположные вещи… Колька принялся трактовать самые обыденные житейские события в каком-то мистическом ключе. Дальше – больше. Он возомнил себя кем-то вроде мессии, который должен спасти мир. Его родители пытались убедить меня, что это – белая горячка, спровоцированная алкоголизмом, и стоит лишь ему бросить пить, например, закодировавшись, как все эти странности пройдут безвозвратно. Но я-то знаю, что такое алкоголизм. Мой отец тоже по праздникам напивался до чертиков, но таких глупостей, как Колька, он все же не вытворял. Я догадалась, что у моего мужа – шизофрения, а спровоцировало ее развитие безудержное пьянство. Однажды он такое устроил!..

– Что именно? – спросила я.

– Вы уж простите, но я обойдусь без подробностей. Я просто не в состоянии извлекать из глубин своей памяти все кошмары тех дней. – На глазах у Валентины заблестели слезы. – Боюсь, если я это сделаю, вновь потеряю сон.

– Простите, я думала, что вы уже пережили все это…

– Я тоже так думала. – Мазурова шмыгнула носом. – В общем, однажды я поняла, что моей жизни угрожает реальная опасность, и тайком вызвала «неотложку». Николая увезли в психиатрическую клинику. Я поняла, что перспектив у меня с ним никаких нет, подала на развод и, не дожидаясь, пока нас разведут, возвратилась сюда, к родителям. Конечно, его родня уговаривала меня вернуться, обещала золотые горы – дачу на меня переписать, машину новую купить… Но я жить с психом не собиралась, у меня еще оставался шанс устроить свою личную жизнь. Правда, я им пока что так и не воспользовалась, – призналась мне Валентина, горько вздохнув. – Сначала мой отец очень серьезно заболел, я от него не отходила, теперь маманя мне вздохнуть совсем не дает… Видите – она так и следит за нами?

– Сочувствую вам. Скажите, с 1999 по 2004 годы Николай действительно нигде не работал?

– Да, он на лечении находился, в нашей областной психбольнице.

– Я так и подумала, хотя в настоящее время он не производит впечатления человека, больного шизофренией.

– Вполне возможно. Я Катерину Мелихову недавно встретила, его двоюродную сестру, и она сказала, что у него уже больше шести лет обострений не было и группу инвалидности у него сняли…

– Как вы сказали?! Мелихову?!

– Да. А что, вы ее знаете?

– Нет, Катерину я не знаю. А вот Марину Валерьевну…

– Это дочь Катерины, – пояснила Мазурова.