— По-моему, ты просишь меня стать тупым, — заметил я.

— Нет, я прошу тебя стать ребёнком. Мы тут взрослые, не ты. Мы сами со всем разберемся, а ты. Просто живи.

Я ничего не ответил. Потому что всё, что я сказал бы, снова интерпретировалось бы как занудство и излишняя серьёзность. Так что я решил молчать до конца поездки.

Слава немного тоже помолчал, потом сказал неожиданно:

— Когда приедем домой, не начинай этот разговор с отцом. Я сам с ним поговорю, — и добавил: — Только вдвоём.

— А почему вдвоём? — начал раздражаться я. — Почему я лишён права обсуждения? Я же тоже член семьи.

"

"— Юридически существует понятие «приёмные родители», а «приёмный брат» — нет Родители принимают ребёнка в семью, а не брат Так что это действительно касается только нас двоих. А твою позицию мы уже поняли.

Дома они разговаривали, наверное, час. Закрыли дверь, и я ничего не слышал. С одной стороны, это хорошо: значит, они не ругались. С другой, плохо: я не понимал, чего ждать.

Потом дверь открылась, и я вылетел в коридор, навстречу новостям. Но они не торопились мне ничего сообщать. Я только увидел, как Слава поцеловал Льва и сказал ему:

— Обещаю, я сделаю так, как ты скажешь.

У меня от этих слов сердце вниз ухнуло. Конечно, что он может сказать-то? Повторить то, что уже говорил. Значит, никакого усыновления не будет…

Я очень злился тогда на себя, на родителей, на нашу жизнь и этот переезд в Канаду Мне казалось, что они надумывают себе проблемы, бегут в другую страну от гомофобии, в то время как на самом деле мы — благополучны. Что настоящая хреновая жизнь — другая: в ней нет любви, дружбы, семьи, крыши над головой, еды в холодильнике, в ней ничего нет, даже представления об этой самой жизни.

А сокрытие от общества отношений и своей семьи — это так… неприятная мелочь.

Все мои проблемы казались мне теперь незначительными. Я будто с небес на землю упал. Ваня меня на эту землю приземлил.

Я содрогнулся, вспомнив его слёзы. В каком же дурацком комфортном прозябании я проводил всё это время, в жалких, ничего не стоящих размышлениях о жизни. Да что я вообще знал об этой жизни?

Когда я принял решение сказать родителям всё, что я о них думаю, оказалось, что Лев согласился познакомиться с Ваней, прежде чем отказываться от усыновления.

Что Слава оформит документы, чтобы забрать Ваню на выходные, и после этого будет что-то ясно.

И ещё Лев снова сказал мне про огромную ответственность, которую влечёт за собой воспитание ребёнка из детского дома.

Мысленно я усмехнулся: почему-то слово «ребёнок» не вяжется с Ваней. Разве можно после всего этого остаться ребёнком? Этот дом называется детским, потому что в нём содержатся маленькие люди в детской одежде, вот всем и кажется, что они дети. Взгляд нас обманывает. Самого главного глазами не увидишь.