Рыжая подняла ладонь, и с нее слетел голубь. Один из тысячи голубей, что отправляла Светлейшая на поиски.

Понимание перехватило горло, и Оникс вцепилась в ладонь Рана. Оказывается, он все это время держал ее за руку.

– Это же… – прошептала Светлейшая. – Это…

– Да. – Ран улыбался.

– Раяна?

– Нет, – мягко поправил он. – Раяны.

Темные тени поползли по парку, словно на небо набежали тучи. Длинные, крылатые тени огромных птиц, которых никогда не видели в империи. И на каждой сидела девушка. Светлые, рыжие или жгуче-черные волосы развевались на ветру или были заплетены во множество кос.

Сумеречные уже давно опустили свои арбалеты и клинки и лишь молча смотрели, как у парковых фонтанов, деревьев и клумб опускаются невиданные белые альбатросы, принесшие раян…

* * *Оникс уснула в платье – слишком вымотал ее этот день. Лиер снова сбежал от няни и устроился рядом с мамой, уткнувшись ей в плечо. Ран снял перевязь с оружием, скинул одежду, бесшумно прошел в купальню. Вернулся в одних полотняных штанах, опустился на кровать. Притянул к себе сразу обоих – и Оникс, и сына. Закрывать глаза не хотелось. Порой Лавьер ловил себя на том, что не хочет засыпать, опасаясь проснуться и не найти рядом тех, кто стал смыслом его жизни.

Иногда он думал о том последнем предсказании Морганы. Какое слово не сказала ему прорицательница?

А впрочем…

«Девушка с цветком на спине никогда тебя не оставит». Пусть будет так.

Ведь он сделает все, чтобы это было именно так.

Эпилог

Рыба ударила по воде серебристым хвостом, показала бок и, блеснув, ушла в глубину.

– А-а-а, зараза! Сорвалась, – с досадой сказал Рысый. Его спутник по обыкновению промолчал. Волна билась о борт лодки, качая утлое суденышко и толкая его к отмели.

Рысый покосился на парня, что сидел напротив. Разговаривать тот не любил. О себе не рассказывал. Впрочем, Рысый и не любопытничал. Парень жил в его доме, помогал с нехитрым хозяйством, соглашался, когда старик звал его на промысел.

Он появился на берегу шесть лет назад. Светлая борода, уставшие глаза, пыльная одежда. Путник сильно хромал и ходил, опираясь на клюку. Назвался Гахаром, попросил крова. Прижился.

Часто сидел на деревянных мостках, рассматривая море, но о чем думал в тот момент, никогда не говорил. Порой в такие минуты с его лицом что-то происходило, оно начинало оплывать, словно восковое, и меняться, как будто человек примерял разные маски. То просматривались черты мрачного брюнета, то светлоглазого блондина, а один раз Рысому и вовсе показалось, что он увидел давнюю свою знакомую Оникс… Но все эти облики были смазанными, нечеткими, мешались с другими, словно парень не мог удержать ни один из них.