Убивать, принуждать или запугивать – неважно… – Ран криво усмехнулся, глядя ей в глаза. – Страшно? А мне вот наплевать, как это звучит и как выглядит… Наверное, нормальные люди любят как-то по-другому. Не знаю. У меня это почти невозможность – жить без тебя. Знаешь, когда другой человек становится условием собственного существования, внутри что-то меняется, Оникс. Неотвратимо меняется…

Оникс смотрела на него молча. Сигнал рожка раздался ближе. Ран сжал зубы, словно что-то решая про себя. Что-то очень важное.

– Но со мной тебе плохо, я вижу это. И слишком опасно. – Он помрачнел еще больше. Вскинул голову, рассматривая девушку. – Я тебя отпущу, Оникс. По-настоящему. Насовсем. Больше не буду решать, как тебе жить и заставлять оставаться со мной.

Оникс прищурилась, словно дикая кошка.

– Отпустишь?

– Да. Если ты захочешь, – слова царапали горло, но он все же процедил их.

Замах он, конечно, увидел, но останавливать не стал. Пощечина обожгла его щеку так яростно, что Ран даже опешил. Он не помнил, чтобы когда-нибудь чувствовал подобное. Потер щеку, прищурившись и глядя на Оникс, что сжимала кулаки, с яростью глядя в его лицо.

– Значит, отпустишь? – зашипела она. – Как благородно. Ну надо же. Ран Лавьер первый раз в жизни решил проявить благородство! – она ткнула его кулаком в грудь. – Отпустишь, да? Ты вытащил меня из моей привычной жизни, – снова удар кулаком. Ран смотрел во все глаза. – Ты заставлял делить с тобой постель. – Удар. – Ты поставил на мне клеймо. – Удар, удар! – Ты распоряжался мною, как своей собственностью! Ты! Сделал мне ребенка! – она пнула его ногой в колено. – А теперь решил отпустить и пожелать найти того, кто исправит все твои грехи, да, Ран? – заорала Оникс. Лавьер от изумления потерял дар речи. Он никогда не видел раяну такой. Разъяренная дикая кошка, что била его и орала. – Да? Решил избавиться от меня? Ну уж нет, Ран! Это все сделал ты, так что тебе и исправлять, понял? Сам исправляй свои ошибки, ясно тебе? Сам!

Ран начал смеяться. Хохотать, как ненормальный. И Оникс снова его ударила.

– И прекрати смеяться надо мной!

– Небесные, ушам своим не верю. – Он резко сгреб ее, прижал к себе так крепко, что, казалось, его сердце бьется внутри раяны. – Ты хочешь остаться со мной. Ты хочешь этого!"

"Он прижался губами к ее макушке, отстранился, обхватил руками ее лицо, заглядывая в гневно сверкающие синие глаза.

– Прошлое я исправить не смогу, раяна, – серьезно сказал Ран. И усмехнулся. – Но могу дать будущее.

Оникс открыла рот и вдруг зажала его ладонью, вырвалась и метнулась в сторону, упала на колени. Ран оказался рядом сразу же, убрал ей волосы, подержал, пока девушку выворачивало остатками кабаньего мяса.

– Это самое лучшее признание в любви, что я когда-нибудь видел, – иронично сказал он.