Он не мог без нее жить, без этой проклятой раяны, без ее дыхания, без ее тела.

Моргана была права. Он подыхал без Оникс. Горел изнутри и ненавидел весь мир за это. Ее, себя, небесных и демонов, что свели их вместе!

Его пустыня, его боль, его жизнь…

Он смотрел в глаза Оникс, смотрел и сдерживал стон, что рвал горло. Вбивался в ее тело, целовал, понимая, что никогда это не закончится, пока кто-то из них жив. Хотелось кричать. От наслаждения и силы, с которой его тело и душа реагировали на эту девушку.

Оторвался на миг, чтобы толкнуть ее на кровать. Он хотел ощущать ее кожу, он чувствовал себя голодным настолько, что мутилось в голове.

Платье мешало, и он распорол ткань ножом, от горла до пояса, прижался губами к оголившейся груди. В паху болело от необходимости быть в ней, от желания брать, таранить, иметь так, чтобы утолить этот голод хоть немного! Чтобы жить.

Они вцеплялись друг в друга, как потерпевшие кораблекрушение, торопясь ощутить вкус, вобрать запах и впитать в себя друг друга. Скользя губами, двигаясь навстречу друг другу. Ран прижал Оникс к покрывалу. Он хотел большего, всего, что мог получить от нее, всю ее, и эта необходимость, эта одержимость заставляли его наматывать на кулак белые волосы, словно и сейчас она могла уйти… Но и этого ему было мало.

Она стонала под ним, и по затуманившемуся взгляду, по расширенным зрачкам Ран знал, что Оникс совсем рядом со своей вершиной.

Остановился, потянул за волосы, всматриваясь в ее глаза.

– Для кого цветет лори, раяна?

Он хотел это слышать. Хотел. Опустил руку, провел пальцами там, где соединялись их тела. Девушка выгнулась, застонала.

– Для кого?!

Толчок и остановка. Ласка пальцев. Оникс выгибалась и терлась, стремясь продолжить их движения, дойти до края.

И его тело дрожало от желания сделать это. Но нет… снова толчок и ласка.

– Ран! Чтоб ты сдох, аид… – Оникс стонет и бьется, комкает в пальцах покрывало.

– Не так быстро… – он целует ей шею, трогает языком ямочку у горла. – Скажи мне, сладкая… Скажи. Давай, Оникс! Мне надо это услышать…

Толчок. Они оба уже мокрые от желания закончить, от желания освободиться.

– Для кого?

– Для тебя, Ран…

И он снова двигается – сильно, резко, сжимая стальными пальцами ее тело, лаская так, что у Оникс больше нет сил сдерживаться, и она кричит, вцепившись в его плечи, ощущая, как мощно он извергается внутри ее…

Как успокаиваются его дыхание и стук сердца.

Аид поднял голову, усмехнулся.

– Я пришлю тебе новое платье, раяна.

Поднялся, поднимая с пола свою одежду.

Новое платье? Пришли мне новое сердце, аид. Старое ты искромсал в клочья.

– Всего лишь раяна? – Оникс тоже усмехнулась, почти зеркально повторив его. Приподнялась на локтях, не пытаясь прикрыться. – Ты забываешься, пес. Пришли своей повелительнице десять платьев.