При возникновении угрозы его изобличения он пошел на прямое уголовное преступление.

— Это еще надо доказать.

— Неужели всего этого, — показал я на схемы и диктофон, — мало?

— Мало. Мы имеем дело не с бытовым преступником, которого можно задержать на тридцать шесть часов и вытянуть или даже выколотить из него всю правду. Мы имеем дело с членом Правительства. То есть лицом неприкосновенным. Нам никто его не отдаст. Только если мы будем иметь неопровержимые доказательства его вины.

— Но такие доказательства может дать только следствие.

— А официальное следствие в отношении его возбуждать нельзя.

Равно как и делать то, что делали мы. Ни наши диаграммы, ни наши записи никто как доказательства не примет. Они незаконны.

— Но что же тогда?

— Продолжать собирать информацию. Но на новом качественном уровне. Необходимо проследить его жизнь и жизнь людей, с ним соприкасавшихся, на несколько лет вглубь. Узнать, что он, что они делали каждый день. Желательно по минутам. Найти и запротоколировать показания свидетелей. Просчитать моральный и материальный урон, нанесенный государству их деятельностью.

Только с таким докладом я решусь выйти на власть. И то не уверен, что это не обернется против нас.

— Но это же потребует невероятной работы. Я проводил очень выборочную проверку и то не смог до конца осмыслить всю информацию.

— Это потребует большой работы. Но иного пути нет. Не уголовника к стенке жмем. Подумай, какая помощь тебе требуется для завершения работ? Люди, средства, спецтехника? Не стесняйся. На этот раз отказа не будет.

Глава 8

Помощь мне понадобилась. И люди, и средства, и техника. В одиночку я мог только повторить тот путь, по которому уже прошел И с тем же результатом.

Я вышел в то поле, где одиночка был не воин. Где одиночка погиб бы, погребенный под камнепадом необработанной, неосмысленной информации.

— Мне необходим персональный компьютер Из последних, с максимальным быстродействием и максимально большим объемом памяти. К нему сканеры, принтеры и всю прочую периферию. И к ним хорошего программиста.

— Все?

— Нет. И зеленый семафор по всему пути следования."

"— Семафор будет открыт. А вот программист… Я все понимал. Допускать технаря в оперативную часть работы Конторы значило превращать его в агента.

Со всеми вытекающими отсюда в первую очередь для него последствиями. В Тайну существования Конторы можно было войти, но нельзя было выйти. Ни по собственному, ни даже по стороннему желанию. А скрыть правду от человека, работающего с информацией, было невозможно. Народ называет это системой ниппель — когда дуть воздух можно только в одну сторону А чтобы выпустить — надо резать камеру. В этом случае камерой стал бы программист.