В этот раз из зала не послышалось ни единого звука. Рику показалось, все даже дышать перестали, боясь пропустить хоть одно слово, хоть один жест.

— Я с радостью отдам тебе всю кровь до капли, — Рик поднялся на ноги и взял Эвана за руки. — Целуй, мне голод твой так мил!

Эван сделал хищное лицо, шагнул к нему и… Подпрыгнул. Нахмурился, потом подпрыгнул еще раз, делая вид, что пытается вцепиться в шею.

— Не знаю, сколько в нем литров, метров и килограмм, но этот Ромео конкретный огромным кажется нам*, - сказал он залу неожиданно смешным писклявым голосом и под общий смех ухватил Рика за плечи и прижался губами к шее.

Рику ничего не оставалось делать, как издать громкий рев и размашистым движением обнять Эвана, на пару секунд приподнимая того над полом. А потом, когда зал буквально застонал от хохота, Рик отпустил его. Положил ладонь на затылок, притягивая к себе, и неторопливо накрыл губы поцелуем. Хотелось целовать Эвана совсем по-другому — жадно обвести языком контур губ, неумолимо ворваться в податливый рот, ощутить ответное движение чужого языка. Но и вот так было чертовски хорошо.

Вокруг творился хаос: люди в зале кричали так, что можно было оглохнуть. Рик поймал себя на глупом желании спрятать Эвана собой ото всех — вообще укрыть от всего мира, хотя, конечно, тот в этом не нуждался. Особенно когда ответил с большим энтузиазмом, нисколько не стесняясь камер.

— Но чу! — сказал, оторвавшись от него, преувеличенно хриплым голосом. — Я слышу звуки. Сюда идут! А нет… показалось, — и снова поцеловал. — А нет, идут! — оторвался снова. — А нет…

Тут сзади карикатурно скалясь подкрался ведущий, вонзил Эвану в спину микрофон и с выражением продекламировал:

— Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ван Хельсинг и Джульетте!

Эван картинно вскрикнул и обмяк в руках Рика. Тот шагнул вперед, подхватывая его, но ведущий, с силой выдернув микрофон из спины Эвана, вогнал его в грудь самого Рика.

Певичка заныла что-то не слишком мелодичное, видимо погребальную песнь. Рик склонил голову, уронив на Эвана шляпу.

В зале не осталось никого, кто бы усидел на месте. Все аплодировали, свистели и улюлюкали.

Эван вскинул голову, послал в зал пару воздушных поцелуев и похлопал Рика по спине.

— Все, — усмехнулся он. — Грузи меня на диван.

Рик кое-как выпутался из тряпки, служившей ему плащом, и послушно подтолкнул Эвана к дивану. Ведущий дождался, пока они усядутся, вытер уголки глаз и вышел на точку съемки.

Дежурные слова-подводки к окончанию шоу Рик почти не слушал. Он мог только улыбаться и изредка кивать, потому что все его внимание занимал Эван. Разгоряченный, с растрепанными волосами и подведенными глазами, вольготно усевшийся на диване, так что их бедра соприкасались, он вызывал лишь одно желание.