Рассказал, что планы фашистского командования трещат по всем швам. Держится и сражается более года осажденный Ленинград, героически бьются защитники Сталинграда. Враг отброшен от Москвы и больше не рискует соваться к столице своей поганой свиной мордой. В тылу врага ведут активную войну народные мстители – партизаны. Покоя фашисткой нечисти нет нигде.

В таком духе комиссар Зелинский говорил минут сорок. Привел примеры подвигов отважных танкистов, летчиков, моряков, снайперов, которые безжалостно уничтожают врага.

В какой-то момент разгоряченный своей речью Илья Борисович перевел дыхание и сделал короткую паузу. Будучи опытным оратором, старший политрук вдруг заметил, что слушают его невнимательно. Уловил обрывки негромких фраз, совсем не относящихся к высокой теме патриотизма:

«…крыша текет и текет. Надо заново солому перекладывать, а мужик мой все чешется».

«…собака соседская опять курицу задушила. Я к ним пришла, а Дуська Марфина говорит, что это хорь. Морда бесстыжая! Такая несушка справная была, а им хоть плюй в глаза».

«…Марфины – они такие, стыда не имеют!»

«…грибы хорошо окисли, я вчера пробовал. Приходи вечерком, опрокинем по стаканчику, грузди мои отведаем».

Окончательно испортили Илье Борисовичу настроение обидные фразы:

«…комиссар хоть и яврей, а смелый. Не побоялся в немецкий тыл спрыгнуть».

«…заставили небось. Они в опасные места не шибко рвутся».

Илья Борисович едва сдержался. Он воевал с начала войны, был дважды ранен, а в немецкий тыл вызвался добровольно, хотя мог остаться на политработе, воспитывать курсантов.

В конце выступления Зелинский раздал пачку газет «Правда» и «Известия», а также яркие агитационные листки. Глупые морды Гитлера и его подручных, бегущие в панике фрицы, рослые молодцеватые красноармейцы, разящие врага штыками.

– Газеты прочитаете и сдадите мне, – подал голос староста. – Не дай бог фрицы или Шамрай нагрянет. Сожжет деревню!

– А вы не бойтесь, гражданин, – осадил трусливого старосту орденоносный комиссар. – Это наша родная земля.

– Как же не бояться! За такую агитацию половину мужиков в лагерь отправят и дома спалят. А на носу морозы.

– Староста правильно говорит, – шепнул на ухо Зелинскому сержант-парторг. – Он наш человек, знает, что делает.

– Вопросы будут, товарищи? – спросил Илья Борисович.

Вопросы задавали. Но больше мальчишки и молодежь. Те, кто постарше, выслушав Зелинского, смекнули, что истинное положение дел на фронте они все равно не узнают. Оратор опытный и отделается общими фразами. Все же один из мужиков осторожно спросил:

– Брешут немцы ай как, что почти весь Сталинград германцы захватили?

– Брешут, – без колебаний ответил Илья Борисович. – Сталинград держится и никогда не будет сдан врагу.