Лейтенант уловил подковырку и недовольно засопел.

– Если ничего не смог сделать взвод охраны, приходится сражаться снабженцам.

– Русские нанесли удар внезапно, – возра-зил шофер. – Видать по всему, это не просто лесные бандиты, а подготовленные диверсанты.

Бой продолжался немногим более получаса. На дороге горели пять бензовозов, броневик и два мотоцикла. Бойцы торопливо перевязывали раненых, собирали трофейное оружие. В повозку положили тела погибших. Их было пятеро. За каждый уничтоженный бензовоз заплатили немалую цену.

Кроме двух человек, на «Мерседесе» сумели уйти четверо мотоциклистов и унтер-офицер.

– Скоро на здешних дорогах станет как в Сталинграде, – прикурил сигарету ефрейтор с пробитым локтем. – Русские сбрасывают с парашютов специалистов по диверсиям. «Крупп» переломило пополам противотанковой миной.

Унтер-офицер шагал молча. Надо было как можно быстрее покинуть опасное место. За спиной поднимался к небу густой черный дым горящего бензина и автомобильных шин.

Бажан, встречая возвратившуюся группу, покачал головой:

– Если каждый раз будем нести такие потери, то скоро в отряде не останется людей.

Партизаны, не привыкшие к ожесточенным схваткам, курили, негромко переговариваясь. Было жутко смотреть на обугленное тело бойца, которого с трудом вытащили из огня. Другой был исковеркан несколькими попаданиями снарядов 20-миллиметровой пушки.

– Господи, живьем человек сгорел, – вздохнул кто-то.

Прибежала жена погибшего пулеметчика, работавшая на кухне, и, заголосив, стала срывать присохшие к лицу мужа окровавленные бинты.

– Никита, это ты? Кто же тебя так изуродовал… ты же у меня красавец был. На кого меня оставил и дитя малое?

Она выкрикивала что-то еще, затем кинулась к Федору Кондратьеву:

– Ты его убил! Кому понадобился этот немецкий керосин? Пять душ сгубили ни за что! Откуда вы взялись?

Федор оттолкнул женщину, готовую вцепиться ему в лицо, а Бажан приказал увести ее.

– Куда вы меня ведете? – упиралась в истерике женщина. – Я с Никитой останусь!

Повисло молчание, которое прервал начштаба партизанского отряда капитан Луговой с припухшими от выпитой водки глазами:

– Немцев-то много положили?

– Сходи на дорогу, посчитай, – буркнул старший лейтенант Кондратьев.

А Журавлев, оглядев еще раз тела погибших, снял фуражку и, глядя на Бажана, со злостью проговорил:

– Вот она, война. Не киношная и не бумажная, как в твоей бухгалтерской книге. Тонн тридцать бензина вместе с грузовиками и броневиком на дороге догорают. И фрицев два десятка валяются. Немного… но эти уже не встанут. В следующий раз будет больше. Понял, Бажан?

Глаза капитана сузились от злости. Он хотел добавить по адресу «Карпа Иваныча» что-то еще, но промолчал.