Ты, кстати, женат?

— До плена не успел, а сейчас даже не знаю.

— Тогда совет, ищите себе жен, через два месяца чтобы у каждого была женщина.

Я заставил десятника задуматься, что же это все значит.

Мы дошли до порта и, обойдя торговые склады, дошли до нашей пристани.

У борта «Беды» мялся тот старичок, что встречал нас в доме Красновских. На борт его не пустили, да и присматривали хорошенько, незаметно держа на прицеле. Я сразу сообщил Синицыну, что у нас тут друзей нет.

Заметив нас, старик, несмотря на свой возраст, подскочил на месте и, шлепая босыми ногами, побежал к нам. Шустрый старикан, несмотря на возраст.

— Боярин! Не погуби, дай слово молвить. Боярыня приглашает тебя на семейный ужин.

— Пшел прочь, — я даже не остановился, обойдя стоявшего старика, направился к ушкуям.

— Боярин! — отчаянно взвыл старик.

— Гоните его, — приказал я сопровождающим меня воинам, что те сделали с удовольствием. «Приятную» встречу в доме Красновских они помнили прекрасно.

— Тебе сказали, смерд, пшел прочь, — замахнулся прикладом один из воинов."

"— Стой! — скомандовал я, достав из кошеля восемь медных монет, подошел к старику и вложил их ему в руку. — Это плата за стоянку судов. Не хочу быть должным.

Посчитав дело сделанным, я развернулся и направился к судну. Вскочив на борт, нашел глазами вышедшего из каюты Немцова и велел отчаливать и искать другую пристань, с более гостеприимными хозяевами.

Ушкуи мы перегнали ближе к мосту, к другой пристани, принадлежавшей купцу первой гильдии Черемухину. Заплатив за стоянку в течение недели, мы стали готовиться к ночи. Закупка пищалей назначена назавтра, как и съем склада и поиск временного жилища. Лучше всего снять пустующий дом, как посоветовал Федор, но это пока не горит. Сегодня ночью я собирался навестить Глазова.

Когда мы пришвартовались к другой пристани. Я как раз вышел на палубу, переодевшись в простую повседневную одежду, застегивая на ходу деревянную пуговицу рукава, спросил у Федора:

— Есть какие подвижки в нашем деле?

— Поинтересовался. Продаются два речных насада, переделанных под морские суда для перевозки вещей и скотины. Принадлежат они купцу Шереметеву. Он потерял четыре из шести, когда ходил к нурманам. Говорят, разорился, мол, все в это дело вложил.

— Ты их смотрел?

— Не успел, думал, завтра посмотрю. Это срочно?

— Да в принципе нет. Не забудь, что нам на них еще нужны команды. Еще что есть, или только эти насады?

— Только речные, еще три продают. Но сам понимаешь, на открытой волне они долго не проплавают.

— Понимаю, — вздохнул я. — Ладно, ищи дальше. Хотя… сходи еще к англичанам, я так понял, у них частный борт. Узнай, продадут они его или нет. И этого купца Шереметева пригласи ко мне завтра часикам к шести вечера на «Беду». Нужно будет поговорить.