Две из них были явными кузницами, там продолжались работы, и мастерскими, третья самая большая, видимо склад.

Народу тут не сказать, что много было, но десяток крутилось. В основном молодняк, но было и трое взрослых. Один могучего телосложения, стоявший в проеме двери кузницы и вытирающий руки сероватой тряпкой. Второй старик, за восемьдесят. У него тряслись руки и голова, он сидел на скамеечке и грелся на солнце. Третьим был парень лет двадцати пяти, он с двумя пареньками переносил во второе строение какой-то ящик. Старик и был тем знаменитым мастером, передавшим все свои знания старшему сыну, это он стоял в кожаной одежде в проеме двери.

— Добрый день, барин, — слегка склонился в дань уважения кузнец, тот, что стоял в дверном проеме.

— Боярин, — поправил его десятник, похоже, он так и будет сообщать это каждому встречному, хотя в принципе так и должно быть. Про сословную субординацию тут помнили.

— И тебе не хворать, кузнец. Ты ли делаешь пищали? — протянул я руку, здороваясь. Осторожно пожав ее, кузнец сделал шаг в сторону, приглашая меня к разговору.

— Хотите купить?

— Есть такое желание, — кивнул я.

— Могу продать, но свободного товара у меня не так много. Десять тебя устроит?

— Сколько? — недовольно я нахмурился.

— Если много, то пяток можете взять.

— Да я про другое, сколько у тебя всего в наличии?

— М-м-м, где-то около ста пятидесяти. Даны заказали двести штук. Вот, выполняю их заказ.

— Даны обойдутся, я забираю все, — решительно рубанул я.

— Но…

— Сколько они готовы заплатить за товар?

— Не могу сказать, боярин.

— Плачу двойную цену, — бросил я.

— Куда прикажете доставить? — мгновенно сориентировался кузнец, видимо прикинув, что успеет закончить заказ иностранцев до назначенного срока.

— Два ушкуя боярина Красновского. Сейчас они стоят у пристани Красновских, но к обеду их перегонят в другое место. Сейчас обговорим покупку, я внесу часть денег, потом и обговорим, куда везти пищали. Хорошо?

— Хорошо, боярин, — прогудел кузнец. Лицо его было довольным.

Когда мы вышли с подворья и направились вниз по склону, к реке, десятник спросил:

— Боярин, а почему ты ему сразу не сказал делать оружие кремневым?

— Чтобы новинка не ушла в сторону. Не нужно нам пока этого. Златокузнец делиться своей работой не будет, мы об этом с ним договорились, так что арендуем склад, куда перевозим пищали. А уже оттуда малыми партиями к златокузнецу на переделку.

— Сто пятьдесят пищалей, да еще наши. Почти двести сорок получается. Это сколько он их будет делать, боярин?

— За два месяца управится, если обещание выполнит. Да и мы за это время успеем приготовиться.

— К чему приготовиться? — заинтересовался десятник.

— Думаю, через два месяца и узнаешь.