Потом снова поднялся шторм, стеньга была потеряна, подходили к концу продукты, начала свирепствовать цинга. Вчера шторм стих, и попутный ветер погнал их, потерявших всякую надежду выжить, в нашу сторону, где и произошла эта встреча. После рассказа шкипера я задумался, краем сознания отметив, что, судя по топоту на палубе и крикам, мы проходим устье залива, входя в порт. Кстати, груз каравеллы составлял тюки с овечьей шерстью, тюки с английским сукном и несколько бочек с вином, дрянным, честно говоря – купцам, вон хоть Шереметьеву, его толкну в таверну – и всякая мелочь вроде пуговиц, чеканной посуды и так далее.

Короче говоря, всё, что нам пригодится.

Главное – не забыть подсчитать прибыль от стоимости груза и корабля, вычесть свою долю, а это половина, я на борту находился, остальное отдать команде и стрелкам как призовые деньги. Я уже ввёл призовую систему у себя на флоте. Команда об этом знала и с шуточками говорила, куда кто потратит деньги – доли за три корабля данов, что были захвачены нами, уже были выплачены командам.

После раздумья я выложил шкиперу своё предложение: или за борт, или они идут с нами.

Работа для всех найдётся, и опытные моряки нам пригодятся. Мне по прибытии нужно будет осваивать каботажное плаванье, да и учителя в школу флота будут нужны. Сорокадвухлетний шкипер раздумывал недолго, он дал согласие за себя и своих людей.

Вот так наша флотилия увеличилась на одно довольно неплохое тридцатитрёхметровое судно и дюжину первоклассных моряков.

Дальше продолжились работы по обустройству острова. По мере приближения даты назначенного мной отхода, погода нормализовалась, всё реже налетали шторма, и чаще светило теплое солнце.

Порт был фактически закончен, заканчивались стройки частных кирпичных домов, в которых будут жить горожане. Кроме таверны, где на втором этаже находились комнаты для проживания гостей острова, была построена ещё небольшая гостиница на двенадцать комнат с крохотным ресторанчиком для капитанов и офицеров. Для дворян, одним словом. Я уже ввёл в систему правления, что по получении офицерского звания гражданин моего государства становится ненаследным дворянином, назывался он барин; боярин – уже наследное. Всем ненаследным дворянам, состоявшим на моей службе, планировалось выделить небольшие участки земли в Америке в личную собственность. Гектаров так по десять каждому. Как они ими распорядятся, их проблемы, заработную плату они получают приличную, можно поставить со временем усадьбу и завезти с Руси холопов. По закону, холопы должны отработать на моих землях пять лет, потом они становятся свободными. Ну, или кто в армию или во флот поступит, там три года – и вольный человек.

Что-то я сошёл с темы.