Или в комнате, где пахло бы Солом – его дорогими одеколонами и экзотическими маслами. Какое-то время Дот стояла у распахнутого окна, вдыхала в себя полной грудью свежий воздух с улицы, бесцельно разглядывая крыши соседних домов. Потом прибирала постель: расправляла простынь, накидывала на матрас покрывало, сверху клала две подушки.

Уолли, затягиваясь первой с утра сигаретой, лениво интересовался, когда Дот снова возникала в большой комнате:

– Еще не проголодалась?

Это по умолчанию означало, что пора завтракать.

Дот молча кивала в ответ и спешила на кухню. Включала газ, ставила на плиту сковороду.

Уолли неловко топтался рядом, не решаясь спросить напрямую, что на завтрак и будет ли он вообще. Дот кормила мужа два раза в день. Завтрак в двенадцатом часу дня уже больше смахивал на обед или на легкий ленч. А потому она жарила бекон, потом сооружала сэндвич из двух кусков белого хлеба и ломтя бекона, обильно смазав его кетчупом, после чего следовала кружка крепкого свежезаваренного чая. Часам к пяти Уолли снова выказывал желание поесть. На сей раз число бутербродов с беконом увеличивалось, иногда еще жарились яйца, которые тоже раскладывались по ломтикам белого хлеба, предварительно смазанных кетчупом. По средам и пятницам Дот покупала рыбу и жареный картофель в дешевом бистро, которое сравнительно недавно открылось на первом этаже их дома, и они съедали все это руками прямо из пакетов. И как только Дот подносила ко рту очередной ломтик жареного картофеля, почему-то тут же вспоминала про Сола и про тех устриц в больших раковинах, которые, по его словам, подаются в его доме на больших блюдах.

Но вот все готово. Дот осторожно ставит тарелку со снедью на ручку стула и замирает в ожидании, пока Уолли всласть почешет свой подбородок.

Завтрак подан!

– О, бекон! Чудесно!

Дот точно знает, что Уолли лжет, но не может понять, почему он это делает. Хочет подлизаться к ней, что ли? Больно нужны ей его комплименты!

– Я могу поджарить пару тостов, если хочешь.

– Тосты? Нет, спасибо! Этого вполне достаточно! Если ты и впредь будешь меня так закармливать, то я в скором времени превращусь в жирного поросенка.

Уолли смеется в надежде, что Дот поддержит его шутку. Но она даже не улыбается в ответ.

Она лишь молча разглядывает мужчину, сидящего перед нею. Этот мужчина никогда не пользуется одеколоном, он не умеет петь или танцевать, он может прилюдно почесать себя везде, где ему вздумается, и никогда не чистит зубы. Ну что можно сказать такому человеку? Лучше промолчать.

Уолли откусил сразу почти половину бутерброда.

– Я так и думал, что тебе нравится готовить. Вон твоя мать какая отличная кухарка! Да и во всем остальном тоже…

Небольшой кусочек белого хлеба выскочил у него изо рта и упал на стул.