И любовь придет… тоже со временем… если мы сами захотим этого… если будем совместно строить нашу общую жизнь…

Дот лишь молча кивнула головой. Ей вдруг почему-то не захотелось обижать Уолли, лишать его той слабой надежды, которая только что прозвучала в его словах. Пожалуй, это было бы слишком жестоко с ее стороны.

Наверное, пройдет много времени, – очень много! – прежде чем они снова вернутся к обсуждению этой темы.

Дот почистила зубы в холодной ванной, долго возилась над керамической раковиной бледно-зеленого цвета с непривычными ей кранами, потом переоделась в нейлоновую ночную сорочку.

Подол моментально прилип к ногам. Дот попыталась оторвать материю и почувствовала легкое покалывание на коже, послышался слабый треск электростатического разряда. Дот причесала волосы, присыпала тальком подмышки и быстро шмыгнула в спальню, стараясь остаться незамеченной. Уолли сидел на матрасе, прислонившись к стене, и курил. Лампа была выключена, но оранжевый свет уличных фонарей лился через окна, создавая в комнате светящийся полумрак."

"Дот, преодолевая тошноту, с некоторым любопытством уставилась на голый торс мужа.

Какой же он худой! Но тело жилистое, мускулы крепкие, и живот плоский, мускулистый, пупок прямо наружу выпирает. Кожа какая-то полупрозрачная… и через нее отчетливо видны багровые вены, изгибающиеся в разные стороны. Издали это похоже на паутину. Трудно представить себе, что это тело видело когда-нибудь солнце. Дот невольно сравнила его с телом мужчины, единственного мужчины до мужа, которого она видела обнаженным. Впрочем, о каком сравнении можно вести речь? Сияющая шоколадная кожа Сола, буквально пропитанная солнцем, сильные руки, широкая мускулистая грудь, на которую она любила класть свою голову, чувствуя себя в такие минуты особенно покойно и уютно. Как дома! А здесь… Ничего общего! Но, может быть, это и к лучшему… Некая мизерная милость, проявленная к ней свыше. Потому что если бы Уолли был хотя бы в чем-то, хоть отдаленно похож на Сола, было бы еще горше. А так – никакого сходства! Если Сол был теплым, то Уолли – холодным, как лед, если Сол олицетворял собой силу, то Уолли – это сама слабость, если Сол – это любовь, то Уолли – лишь безразличное равнодушие.

Дот на цыпочках обошла матрас с другой стороны и повалилась на свободный край постели, дрожащей рукой натянув на себя простыню.

Она лежала окаменело, похожая в чем-то на бетонную стену рядом с ней, внутренне сотрясаясь от холода и страха. Крепко зажмурив глаза, она молила сейчас лишь об одном: чтобы он не приставал к ней и дал уснуть. Лежать было неудобно, но она боялась пошевелиться, боялась поправить сорочку и натянуть ее чуть ниже, на ноги. Боялась сдвинуть коленки и свернуться калачиком, чтобы хоть как-то согреться.