Разве могла она подумать, вообразить себе, что когда-нибудь поселится в одном из таких безликих курятников? Каждая квартира – отдельная ячейка, и кругом люди, чужие люди… сверху, снизу, сбоку… Дома открываешь входную дверь и сразу же оказываешься на улице. А здесь? Карабкаешься по какой-то навесной дорожке, болтаешься высоко в воздухе, словно какой эквилибрист. Не птицы же они, в самом деле, чтобы летать с этажа на этаж. Просто не дом, а голубятня какая-то! А она еще на что-то надеялась, рисовала себе, как по утрам будет открывать заднюю дверь, ведущую прямо в сад, чтобы посмотреть, как там расцветают ее хризантемы.

Пустые мечты! Дот вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух, чувствуя, что все равно нечем дышать. Такой вот приступ неожиданно возникшей клаустрофобии. Чтобы справиться с удушьем, она засунула два пальца за высокий ворот своего свитерка и с силой дернула шерстяной трикотаж на себя, словно и он тоже мешал ей дышать.

– Ну вот мы и пришли! – объявил наконец Уолли, остановившись перед одной из желтых дверей, абсолютно не отличимой от десятка других таких же, и вставил ключ в замок.

Негромко звякнула бутылочка, болтающаяся на брелоке.

«Интересно, что означает эта его фраза: „Ну вот мы и пришли“? – подумала про себя Дот. – То есть мы уже дома? Или вот она, наша бетонная тюрьма, в которой мы обречены отныне сосуществовать вместе. И так изо дня в день, пока не состаримся и не умрем в конце концов. Но разве жизнь здесь – это не медленное, каждодневное умирание?»"

"Уолли глянул на лицо жены. Но что на нем можно прочитать при тусклом свете уличных фонарей? На мгновение он скрылся за дверью и включил голую лампочку без абажура, свисавшую с потолка в холле.

Дот все еще нерешительно мялась на площадке. В голову вдруг пришла совершенно дикая мысль. А что, если сейчас взять и пуститься наутек? Интересно, далеко ли она сумеет убежать? Наверняка нет. Да и куда бежать, не имея ни пенни в кармане, с одним лишь чемоданом в руке, в котором только смена белья да пара одежек? Она вспомнила, что существует давняя традиция, согласно которой муж переносит новобрачную через порог их совместного дома на руках. Слава богу, ее муж не додумался соблюсти все традиции!

Дот вошла в холл, крепко, обеими руками прижимая к груди сумочку.

Прямо перед ней по коридору виднелась крохотная кухонька-камбуз. Небольшая газовая плитка на две горелки. На одной – сковорода с застывшим свиным жиром. Видно, Уолли пытался приготовить себе на завтрак яичницу с ветчиной. Ведь он хозяйничает здесь уже больше недели, как только получил ключи на заселение. Но вот сковороду забыл помыть.

– Это – передняя, – объявил он, пропуская жену вперед. – Вот большая комната.