Так же медленно вытягивает его из петель чёрных джинсов, а потом разделывается и с пуговицей. Его хищная улыбка сводит меня с ума, заставляя ерзать от нетерпения. Я боюсь, что это всего лишь сон. Это кажется невозможным: он и я в одной комнате плавимся от неудовлетворенного желания.

Он без стеснения снимает штаны вместе с боксерами, пока я дрожащими руками воюю со своим платьем и остаюсь в одном нижнем белье. Самом развратном и порочном нижнем белье, которое у меня есть.

— Идеальная, — восхищенно выдыхает он и накрывает меня своим телом.

Я прикасаюсь к его твердому члену и провожу большим пальцем по пульсирующей головке. Все как он любит. Исаев же в ответ оттягивает вниз кружевной черный лифчик и проводит языком по моему соску. Его руки разрывают тонкую ткань трусиков, и я не успеваю сделать вдох, как одним резким движением без промедлений он оказывается внутри меня. И все. Меня нет. Пусть наутро я пожалею о своем поступке, но сейчас я дышу в унисон с желанным мужчиной, зарываюсь пальцами в его короткий ежик, оставляю засосы на его шее и, не контролируя себя, выкрикиваю его имя раз за разом.

Он двигается внутри меня быстрыми ритмичными толчками и, когда я уже близка к разрядке, внезапно замирает, одной рукой надавливает мне на плечо, удерживая под собой, и слегка отстраняется. Так, чтобы у него была возможность рассмотреть меня.

Олег блуждает по моему лицу странным взглядом, а у меня так кружится голова — то ли от выпитого алкоголя, то ли от близости мужчины, — что перед глазами все расплывается.

— Пожалуйста, продолжай, — молю его, притягивая к себе за шею и подаваясь навстречу бедрами."

"Его не нужно просить дважды. Он жестко трахает меня, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие. Так, как умеет только он. И когда я наконец-то взрываюсь и рассыпаюсь на тысячи частиц, понимаю, что ни хрена это не сон. Все реально.

Он стонет, выходит из меня и придавливает своим телом. Его тяжелое дыхание звучит прямо над моим ухом, а руки все ещё поглаживают талию и бёдра.

— Черт, я мудак, — он не спрашивает, утверждает, а я не спорю: он и в самом деле мудак. Резко перекатывается на спину и пялится в потолок. Я не знаю, что мне делать. Нам нужно поговорить. Наверное. А потом я вспоминаю о дочери, и липкий страх расползается по всему телу. Если он узнаёт о ней, то обязательно отберёт.

Поэтому я закрываю глаза и притворяюсь спящей. Чувствую, как какое-то время спустя он перегибается через меня, что-то ищет на полу, а потом чиркает зажигалкой, и в нос ударяет горький запах сигаретного дыма. Я не шевелюсь. Дожидаюсь, когда его дыхание рядом выровняется, и, убедившись, что он уснул, осторожно поднимаюсь с дивана. Я стараюсь не смотреть на него.