— Ну, куда ты лезешь? — вздыхаю.

— Насте можно, а законной жене нет? — сразу кроет она аргументами, да еще руками мою шею намертво обвивает Типа живой не дастся, не прогоните.

Ленка тихонько улыбается. Булграмм смотрит на нас довольно и как-то хитро, а потом подзывает летописца и велит ему что-то записать. Похоже, скоро в Тавиринии появится новая традиция — пьяная деваха, во время пира сидящая на коленях у конунга. Вот это я прогрессор так прогрессор, вашу ж мать.

— Слушай, Великогорыч, — вспоминаю я. — А Зубастика-то тоже покормите. Он летал и много калорий потратил.

— Слово «калории» мне не ведомо, но твоя воля уже исполнена, конунг, — кивает тавр. — Твоего летающего зверя задобрили отборным овечьим мясом. Спит он довольный под бочком у своей огромной самки. Её, кстати, тоже покормили.

Ну да, Мушку лучше не заставлять голодать. Иначе от какого-нибудь незадачливого тавра останутся лишь рожки да ножки.

Открываются двери, и мимо стражи в зал заходят Настя с Гересой. Когда оборотница садится и берется за бокал, в свете магических фонарей очень удачно вспыхивает кольцо на её безымянном пальце. Я приподнимаю бровь. Тут же Великогорыч это подмечает, и, уже зная, что у нас, у русских, значит обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, начинает реветь:

— За новую невесту конунга!

— УРА! — тут же заревели другие тавры за столом.

Эм, что⁈ Невеста⁈

Ленка и Светка удивленно переглядываются, а румяная до цвета томата Настя сначала опускает взгляд, но, немного помявшись, тут же гордо вскидывает подбородок и расправляет плечи. Я же сижу, ни фига не понимая, что происходит. Что это вообще за акция смелости? К чему она? Ладно, незачем гадать. Сам спрошу потом, а сейчас лучше уделить внимание этой отбивной.

Ближе к концу пира, когда Светка под присмотром Лены уплелась спать к себе, на место жены рядом со мной сама присаживается Настя, всё такая же розовощекая, и вовсе не от выпивки.

— Даня, я извиняюсь за это недоразумение с «невестой», — виновато произносит оборотница. — Просто…просто мне удобнее носить кольцо на этом пальце.

— Не только тебе, Насть, — киваю с пониманием.

— Правда?

— Ага, всем женщинам удобнее носить кольцо на этом пальце, — улыбаюсь я.

— Даня! — девушка краснеет еще больше. — Я ведь, правда, вовсе не хотела… ну, то есть, я, конечно, хочу выйти за тебя, — тут же поправляется она, но, встретив мой смеющийся взгляд, спешит добавить: — Эм, я хотела сказать… просто, я не хочу, чтобы ты считал меня неблагодарной за спасение мамы и вообще за всё, что ты для меня сделал, — наконец собравшись с мыслями, складно заканчивает она.

— Хорошо, Насть, не оправдывайся, — киваю. — А кольцо… ну, надела и надела, кому какая разница, что там Великогорыч спьяну орет.