До больницы, в которую увезли Андрея Петровича, мы добираемся максимально быстро. Миша пару раз нарушает правила, будто там действительно дела обстоят плохо. И от этого мне еще больше тревожно. Въезжаем на парковку. Миша снова помогает мне выйти из машины и тянет за собой к главному входу в больницу.

– А кем вы приходитесь Румянцеву Андрею Петровичу? – спрашивают нас.

Михаил молчит. Он явно не хочет признавать родство. Я вздыхаю. Ох, уж эти мужчины.

– Я помощница Андрея Петровича. Мне как сообщили, что он попал к вам, сорвалась сюда.

Девушка в белом халате на меня смотрит недоверчиво.

– Извините, но информируем мы только родственников, – выдает она.

– Но… – хочу возразить, но Михаил меня перебивает.

– Я внук этого старого маразматика, этого достаточно будет? – спрашивает он, хмуро смотря на девушку.

Та, кажется, бледнеет.

– Документы покажите, пожалуйста, – просит."

"– Не нужно никаких документов, – по коридору бежит Люсинда Михайловна, запыхавшись, с раскрасневшимися щеками. – Не нужно документов. Я – жена, как выразился мой внук, этого старого маразматика, – выдает она, чем вызывает улыбку. – Здравствуй, Миша, – оборачивается к Михаилу.

– Я сейчас позову врача, – быстро ретировалась медсетричка.

А я стою и наблюдаю за сценой встречи близких людей. Хочется улыбаться и плакать.

– Пока зовут врача, – заговаривает первой женщина. – Боже, как же ты вымахал, Мишенька! – говорит дрожащим голосам. – Миша, прости ты этого старого пня. Я сама его пилю при каждом удобном случае, – говорит и подходит к мужчине, который ее и выше в два раза и шире. – Нам так тебя не хватало, – обнимает его.

Миша же стоит и смотрит то на меня, то на обнимающую его женщину.

Я ему пытаюсь показать, ну, типа, обними бабулю-то. Руками жестикулирую. И наконец мой дикарь отмирает, приобняв свою бабку.

– Ну, чего ревешь-то? – басит его голос. – Здесь я. И дед еще всех нас переживет, так что не волнуйся.

– Скажешь тоже, – отстраняется от него и, задрав голову вверх, смотрит на своего бородатого внучка. – Он уже давно скрипит, как несмазанная телега. Но гордыня его в могилу сведет. Как же он пытался тебя вернуть, Миша.

– Я знаю, – кивает мужчина. – Знаю, ба.

– А ты… Мы давно хотим помириться, давно хотим попросить прощения у твоей матери.

Она ни в чем не виновата, и ты тоже. Мы любим вас.

– Баб, давай не сейчас, – кажется, кто-то смущается.

– Кхм-кхм, – наше внимание привлекает подошедший врач. Мужчина в возрасте с бородкой и очках. – Здравствуйте. Это вы к Румянцеву?

– Да-да, – отвечаем хором.

- Что с ним? – спрашивает Люсинда.

– К нам его доставили с подозрением на инфаркт. Но все обошлось. Назначили медикаментозное лечение, и у нас он пробудет какое-то время под наблюдением.

– А к нему можно? – спрашиваю я.

– Можно.