— Ты пожалеешь об этом, Дарья! Мы оставим тебя без наследства! — в спину полетели последние жалкие угрозы, больше смахивающие на просьбы, но девушка даже не оглянулась.

* * *Пока Даша спала, наблюдал за ней долго, сосредоточенно. Он принял её за слабую, больную девушку, когда прочитал о попытке суицида, но на самом деле она оказалась сильнее его самого. Ему потребовалось пережить ад и стать убийцей, прежде, чем смог уйти из органов. Она же в один момент обрубила те свои проклятые цепи, что опутали её с головы до ног. Смелая девочка. Даже очень. Столько лет прожила в полной уверенности, что её родители ей родные, а потом в один день узнала и о том, что она детдомовская, и о том, для чего её удочерили.

Это, конечно, пиздец.

Даже в самом горячечном бреду он не мог бы такое увидеть. А она не сломалась. Даже шутить пыталась по дороге…

Для Савелия тоже было как-то непривычно, вот так вот притащить в свой дом женщину. Не просто, чтобы развлечься, а жить. Честно говоря, с трудом помещалось в голове. Чтобы он, убеждённый холостяк, пустивший корни в своём лесу, взял и, наплевав на свои принципы, привёз любовницу на постоянку…

Смешно.

Правда, любовницей Дашу он бы уже не стал называть. Хотя бы потому, что ей удалось то, чего не удалось до неё ни одной красотке, коих прошло через постель Грома несметное количество.

Дашка же не была такой, как они. В том смысле, что она не гламурная дива с экрана телевизора (а бывали у Савелия и такие), она простая девушка, самая обычная. Но в то же время, лучшая. В ней было что-то, чего он не увидел в остальных.

Если всё началось с игры, то теперь уже таковой не являлось. Что-то изменилось. Не только в их отношениях, в них самих. В нём. И теперь не мог её отпустить. Не хотел. Забавно… Как же он собирался её бросать, если сам влип по уши?

Савелий не мог сказать, влюбился ли он или, пока ещё, просто симпатизирует. Он никогда ранее не любил, не знал, как оно. Но знал точно — то, что испытывает к Даше, не испытывал до неё ни к одной игрушке, какой бы замечательной она не была.

— Доброе утро, — давно ли она проснулась, как давно следит за ним?

Гром не знал. Потерялся где-то в мыслях.

— Ага, доброе. Уже обед. Ты больше суток проспала, — улыбнулся, протягивая ей чашку с давно остывшим кофе. — На вот, взбодрись.

— Больше суток? — Даша привстала, выглядывая в окно. — Ого…

— Ага. Видишь, как хорошо спится под крылом у настоящего мужчины? — многозначительно поиграл бровями, ухмыльнулся.

Даша не стала по своему обыкновению закатывать глаза и величать Грома нахальным павлином скуриной жопой, лишь благодарно улыбнулась и приняла из его рук чашку.