Может Дарья уже давно в маньячку превратилась и рубит по ночам мужиков топориком. Не то, чтобы Савелий боялся, но появилось какое-то неприятие. Словно девушку, которая так нравилась увидел в совершенно ином свете.

Конечно, поговорить с ней стоит. Раз и навсегда объяснить, что у них ничего не выйдет и лучше закончить общение пока не стало поздно.

Теперь-то стало ясно, отчего она такая затравленная была. Тот её новый начальник тире бывший, судя по всему, и есть «несчастная любовь». Вот уж свезло мужику…"

"Хотя, конечно, Дашку тоже было жаль. Кто ж знает, что у них, этих суицидников, в голове. Может они мыслят как-то иначе и лезвие им кажется единственно верным выходом. Надо бы поговорить с ней как-то… Помягче, что ли. Объяснить, что лезть в петлю из-за мужика — совершенно глупо.

* * *Даша открыла не сразу. Сначала Грому пришлось разбудить всех её соседей и даже выслушать от какой-то злобной бабки, что она думает о легкомысленной Дарье и её хахале, что с утра пораньше поставил на ноги весь дом.

А когда дверь открылась и его взору предстала девушка, он её даже не сразу узнал. Растрепанная, заспанная и еле стоящая на ногах, она была похожа на привидение. Несчастная и замученная.

У Савелия что-то дрогнуло внутри. Нет, это была не жалость, как ни странно. Это была злость. Это что же она творит? Неужели совсем жизнь не радует? И всё из-за какого мудака, что не оценил её по достоинству? Ну бред же, блядь!

— Ты мне паспорт принёс? — встала на пороге, облокотившись плечом о дверной косяк. — Давай, — протянула руку, но Савелий лишь покачал головой.

— От тебя перегаром несёт, как от старого пропойцы.

Она прыснула от смеха, хотя Гром ничего забавного здесь не увидел.

— Ещё один диктатор, блин, выискался. Гони паспорт и проваливай на хрен, — несмотря на улыбку, в её голосе сквозила злоба, нехилая причём такая.

Словно он в чем-то виноват. Как будто он её довёл до такого состояния. Но, как бы там ни было, а оставлять её одну в таком коматозе никак нельзя.

По первах, когда только начал работать в органах, Савелий сам через день впадал в депрессию и очень хорошо знает, каково оно, чувствовать себя дерьмом, не способным изменить этот грешный мир. Но, хвала небесам, против хандры и отчаяния есть замечательное лекарство.

— Слушай, Дашка… А давай напьёмся вместе?

* * *— Зачем это тебе?

— Что? — Савелий сделал вид, что не понимает, о чём она и наполнил бокалы.

— Вот это всё, — кивнула на стол с закусками и бутылкой дорогого виски. — В няньки ко мне записался? Так ты не волнуйся, у меня их хватает. Всю жизнь контролируют каждый шаг. Вопрос к тебе: нечем заняться? Скучно на пенсии или, быть может, из тебя прёт желание помогать людям?

Он усмехнулся, подвинул ей бокал с янтарной жидкостью.