Мы миновали перекресток, на котором стоял одинокий лоток, нагруженный ананасами и еше какими-то ярко-оранжевыми фруктами. Продавец тоже сиял лучезарной улыбкой.

- Naartjies, - сказал Джордж, указывая на лоток.

Я знаками показал, что не понимаю. Все-таки иногда полезно быть актером.

- Naartjies! - повторил Джордж, спрыгнул с коня и подошел с ним к лотку. Я уловил тот факт, что Джордж собирается что-то покупать, окликнул его и выудил из кармана пятирандовую бумажку. Джордж улыбнулся, быстро сторговался и вернулся с огромной авоськой этих naartjies, двумя спелыми ананасами и большей частью денег.

Мы спокойно поехали дальше, остановились в тенечке, съели по ананасу, разделили пополам холодного цыпленка, которого я привез из гостиницы, и запили все это яблочным соком без сахара из банок, которые дали с собой Джорджу. Naartjies оказались чем-то вроде огромных мясистых мандаринов с зелеными пятнами на кожице. На вкус они тоже были как мандарины, только лучше.

Джордж устроился закусывать в тридцати шагах от меня. Я махал ему, чтобы он подсаживался поближе, но он не послушался.

После полудня мы много ездили рысью и легким галопом по жесткой, побуревшей от засухи траве.

Наконец мы перешли на шаг, чтобы дать лошадям остыть. И тут впереди показались конюшни. Мы подъехали к ним с противоположной стороны.

За прокат лошади с меня взяли десять рандов. Но этот день стоил гораздо больше. Поэтому я дал Джорджу на чай пять рандов, хотя хозяева шепнули мне, что это чересчур много. Джордж одарил меня последней ослепительной улыбкой, сунул мне авоську с naartjies, и все трое дружески помахали мне вслед. Ах, если бы вся жизнь была такой естественной, такой простой и незамысловатой…

Проехав миль пять по дороге, я подумал, что, если бы это было так, я бы, пожалуй, помер от скуки.

Конрад приехал в «Игуана-Рок» раньше меня и сидел в холле.

Увидев меня на пороге гостиницы, он критически оглядел меня с головы до ног: пыльного, потного, с naartjies в авоське.

- Где тебя носило, дорогуша?

- Верхом катался.

- Какая жалость, что при мне нет моего «Аррифлекса»! - возопил он. - Какой был бы кадр! Ты стоишь спиной к свету, похожий на цыгана… и с этими апельсинами… Нет, надо будет это вставить в следующий фильм! Такие находки не должны пропадать."

"- Рановато ты явился, - заметил я.

- А какая разница, тут дожидаться или где-нибудь еще?

- Ну, пошли наверх. Мне надо переодеться.

Он поднялся в мой номер и безошибочно выбрал самое удобное кресло.

- Хочешь naartjie? - спросил я.

- Я предпочел бы мартини.

- Ну так закажи.

Он позвонил, заказал себе выпивку, и ее принесли, пока я был в душе. Я вытерся и вышел в комнату в одних трусах. Конрад вооружился еще и огромной сигарой, достойной Черчилля, и теперь сидел, окутанный дымом, запах которого навевал мысли о лондонских клубах и плутократии.