Я пошарил под левым бедром, разыскивая исписанные мною листочки, и сделал вид, будто пишу. Конрад молча достал ручку с золотым пером, с которой он никогда не расставался, и я непослушными пальцами накорябал на свободном уголке бурого конверта: «Если вы никому не скажете, что нашли меня, мы сможем поймать человека, который это сделал». Потом подумал и добавил: «Я этого хочу».

Они прочли неровные строчки и некоторое время стояли, размышляли и чесали затылки.

Я написал еще: «Пожалуйста, прикройте чем-нибудь лобовое стекло».

Это они, по крайней мере, поняли. Конрад занавесил стекло толстым чехлом. В машине сразу стало градусов на пять прохладнее.

Ивен увидел пакет, болтающийся на баранке, и снял его с резинки.

- Черт возьми, а это что такое?

Я указал на плещущийся в уголке пакета глоток воды, так и оставшийся невыпитым. Ивен понял. На лице его отразился ужас.

Он взял у меня исписанные листочки и прочел их. Я выпил еще пива. Руки у меня по-прежнему дрожали, но я чувствовал, как с каждым глотком по моим умирающим сосудам растекается новая жизнь.

Ивен дочитал до конца и передал листки Конраду. И безмолвно уставился на меня. Он был ошеломлен. Непривычное состояние для Ивена. Наконец после долгого молчания он медленно произнес:

- Вы что, действительно думаете, что Клиффорд Венкинс или я были помощниками в этом деле?

Я покачал головой.

- Бедного Венкинса вы, конечно, можете обвинять в чем угодно, потому что он погиб. Его выловили из озера Веммер-Пэн в субботу вечером. Поехал кататься на лодке и утонул.

Мне потребовалось время, чтобы осознать эту новость. Нет больше неуверенного мычания, влажных ладоней, нет больше нервного человечка… Бедный нервный человечек…"

"Я взял ручку Конрада, и Ивен протянул мне один из своих блокнотов, с которыми он не расставался.

«Я хотел бы лечь. Можно в автобусе?»

- Конечно! - сказал Ивен. Похоже, он обрадовался, что появился повод для деятельности. - Сейчас устроим вам постель.

Он залез в микроавтобус и сдвинул в сторону все оборудование. На освободившемся месте он устроил диван из спинок сидений и сделал большую подушку из курток и свитеров.

- Отель «Риц» к вашим услугам!

Я попытался улыбнуться - и увидел свое лицо в зеркале.

Ужас какой! Четырехдневная щетина, запавшие глаза, красные, как у кролика, а сам - серый с красным, точно обгоревшее на солнце привидение.

Конрад с Ивеном вытащили меня из машины - необыкновенно бережно, я и не подозревал, что они могут быть такими заботливыми, - и скорее перенесли, чем перевели меня в микроавтобус. Я тащился, согнувшись в три погибели, все суставы у меня трещали. Оказавшись на импровизированной кровати, я начал мучительный, но приятный процесс распрямления.