Кроме того, я мог достаточно извернуться на сиденье, чтобы повернуть ручку левого окна пальцами ног.

Сделать это сразу же мне помешал не страх перед животными, а мысль о влаге.

Единственная вода, которая будет доступна мне все то время, что я здесь просижу - это та, которая сейчас содержится в моем теле. С каждым движением, с каждым дыханием этот запас убывает, поскольку я выпускаю воду в воздух в форме невидимых водяных паров. Если держать окна закрытыми, большая часть паров останется внутри машины. А если я их открою, вода мгновенно испарится.

Воздух вельда после многомесячной засухи был суше сухого закона. Мне казалось, что если я не могу помешать своему телу испарять влагу, то, по крайней мере, могу попытаться отчасти использовать ее заново. Во влажном воздухе моя кожа не так быстро растрескается от обезвоживания. И слизистая носоглотки пересохнет не так скоро.

Обдумав все это, я не стал открывать окно."

"Я, точно одержимый, колебался между безумием и надеждой. То я ощущал уверенность, что Ивен с Конрадом выслали спасательные отряды сразу же, как только обнаружили, что я исчез. Но мне тут же приходило в голову, что они, должно быть, просто обругали меня за то, что я исчез так внезапно, и отправились на север, а там Ивен так увлекся своими «олифантами», что и думать забыл о каком-то там Э.Линкольне.

Никто меня не хватится. В Йоханнесбурге все: ван Хурены, Родерик, Клиффорд Венкинс - уверены, что я до конца недели пробуду в заповеднике. Никто из них не ждет от меня вестей. И обратно меня не ждут раньше вторника…

Оставалось надеяться на Ивена с Конрадом… и на крестьянина с ослом.

День тянулся бесконечно. В какой-то момент мне пришло в голову посмотреть, остались ли у меня в карманах те вещи, что были там накануне. Я ведь не выложил их, когда раздевался, просто сложил одежду на вторую кровать.

Исследование показало, что бумажник по-прежнему на месте - в заднем кармане брюк, застегнутом на пуговицу. Я чувствовал его на ощупь, когда плотнее прижимался к спинке сиденья. Хотя деньги-то мне сейчас совершенно ни к чему.

Я приподнялся на дюйм над сиденьем и принялся дергать и тянуть свои брюки, пока правый передний карман не оказался у меня на животе. Пошарив в нем, я добыл фирменный коробок спичек с эмблемой гостиницы «Игуана-Рок», в котором еще оставалось четыре спички, синюю резинку и трехдюймовый огрызок карандаша с обломанным грифелем.

Я аккуратно уложил все это на место и принялся тянуть брюки в обратную сторону, пока не смог добраться до левого кармана.

Там было только две вещи. Носовой платок - и забытый смятый полиэтиленовый пакет от Ивеновых сандвичей.

«Не выбрасывайте пакеты в окна! - говорил нам Хагнер. - Они губят животных».

И иногда спасают людей.

Полиэтиленовый пакет был настоящей драгоценностью.