Ни о чем не знала.

Мы думали, Зоя умерла, а она уехала.

Встретила на Кипре другого мужчину – ирония судьбы, он, бывший доктор из обеспеченно семьи, которая владела сетью клиник и сетью отелей.

Тамерлан узнал от меня, что Зоя жива, случайно узнал и о свадьбе, был там. И потом… Зоя и ее муж остановились в том самом отеле!

Я ничего не знал. Ведь именно в тот день я и Воробушек…

Мы… мы стали одним целым в тот день!

Я получил все.

А мой брат все потерял.

По моей вине.

Он узнал тогда, что у него есть дочь. Он нашел мать Зои, попросил разрешения увидеть девочку.

Тамерлан видел свою дочь один раз! Только раз!

Он ее потерял. Просто понял, что не сможет вмешаться в жизнь Зои. У него не хватит сил на это. И совести.

Он ведь винил во всем себя. Считал, что он один виноват в том, что судьба забрала у него Светлячка.

Это была не судьба. Это был я.

Только я был виноват.

Эта вина накрыла меня тогда заново, кровавой пеленой глаза залила.

Я осознал одно. Никакого права на счастье у меня нет.

И права на Воробушка нет.

Ни на что нет права. И счастливым я не буду. И на ноги не встану. И мир никогда не увижу.

Потому что мой брат никогда не сможет вернуть дочь, подержать ее на руках, воспитывать, любить!

Он принял решение. Решение, от которого не отказываются.

И я принял решение.

Я ведь даже не думал в тот момент, что пострадает невинная душа, моя Надя!

Две невинные души, она и ее малыш!

Я считал, чем быстрее она меня забудет, тем лучше. Ей всего девятнадцать. Она еще найдет свою любовь. А ее чувство ко мне – просто жалость. Блажь.

Как можно любить слепого инвалида, да еще такого как я, с мерзким характером?

Тогда казалось – это так просто, взять и сделать так, чтобы она меня возненавидела.

Казалось…

Слишком многое только казалось.

Слишком мало я видел настоящего.

Совершил очередную глупость, и подлость.

Кретин, идиот… дурак.

Как я надеялся, что смогу ее вернуть!

Товий Сергеевич тогда мне сказал, что все объяснил Наде, что он ей звонил, и она пообещала вернуться и встретиться со мной.

Он обнадежил меня, сказал, что голос у Нади был веселый, что она счастлива.

А потом – черная дыра.

Ни Нади. Ни счастья.

Только жизнь, которую вроде бы надо как-то прожить.

И вот сейчас… сейчас я вижу эти фото.

Трогательная маленькая женщина, почти девочка, с огромным животом и такими грустными глазами!

Мой Воробушек!

Еще одно фото – и снова как удар кинжалом в грудь. Мой сын, такой крошечный! Беззащитный! И она… как… как мадонна с младенцем.

Сразу вспомнил шедевры Рафаэля, Боттичелли, Да Винчи… Я ведь серьезно изучал искусство, какое-то время думал стать галеристом – у отца был этот бизнес.

Каким сейчас все это кажется далеким, ненужным, неважным.

А важно вот это! То, что я вижу на фото!

Важна жизнь любимый мной людей, которая прошла мимо меня.