– Джулиан цокнул языком, демонстрируя свою ухмылку Чеширского кота, в то время как мама фыркнула и рассмеялась. – Рад знакомству. Я Джулиан.

Он протянул руку через стол. Мэд пожала ее. А меня поразило внезапное желание перевернуть стол вверх дном.

– Чувствительный. – Мэд попробовала это слово на вкус, улыбаясь моему кузену. – Мне нравится. Он как дикобраз из «Недели акул».

Кэти, мама, отец, Джулиан и Эмбер одновременно разразились смехом. Такой обычный семейный момент, что я даже не злился на Мэдисон за то, что она высмеивала меня, или на Джулиана за то, что он существовал.

Первый подобный миг с тех пор, как мы узнали о папе, и впервые за много лет я увидел, что Джулиан выглядит довольным.

Все приступили к трапезе. Кроме Эмбер, но отказ от еды в пользу алкоголя для нее привычное дело. Мэд же съежилась в кресле, допивая свой бокал шампанского, словно это просто вода. Сначала я не обратил на ее поведение внимания. После завтрака я больше ничего не ел. Но когда спустя десять минут ее тарелка все еще была пуста, я раздраженно стиснул зубы.

– В чем дело? – прошипел я ей сбоку.

Еда прекрасна.

Более чем. Ее приготовил кулинарный феномен, отмеченный звездой Мишлен, а не какой-то идиотский су-шеф, приехавший из Бруклина, дабы быстро подзаработать на выходных.

– Ни в чем, – сказала Мэд как раз в тот момент, когда ее желудок заурчал. То было вовсе не женское урчание. Звучало так, будто ее кишечник затеял драку с остальными органами.

Я наклонился к ней и коснулся губами уха, со стороны казалось, что мы ведем интимную беседу, не затрагивающую тему ее желудка, который издавал звуки Фредди Крюгера.

– Ты ужасная лгунья, а я нетерпеливый ублюдок.

Выкладывай, Мэдисон.

– Я ничего не поняла из того, что мне говорила официантка, – прошептала она себе под нос, ее румянец снова заглянул в гости. – Кое-что я даже не узнаю. Прости, Чейз, но пирог с беконом звучит как нечто, что следует запретить во всех пятидесяти штатах.

Я поджал губы, сдерживая смешок. Взяв ее тарелку, я принялся наполнять ее едой, зная, что это принесет мне дополнительные баллы в рядах фальшивых женихов. Мама тихо засияла, когда я поставил тарелку обратно перед Мэдисон, улыбнувшись ей, как я надеялся, с теплотой (вдохновение: Джесси Меткалф из фильма «Свадьба в стиле кантри»).

– Тебе это понравится… – Только не говори «милая». Не опускайся до такого клише. – Малышка.

Малышка? Могу ли я показаться еще большим придурком?

– Почему ты так уверен… – Она тоже колебалась, осознавая, что все взгляды устремлены на нее. – Дорогой?

Эмбер едва не выплюнула вино, рассмеявшись.

– Я знаю твой вкус.

– Сомнительно.

– Доверься мне, – процедил я сквозь фальшивую улыбку.

– Никогда, – прошептала она в ответ.