Не заставляй меня об этом пожалеть, – наконец рявкнула я, чувствуя себя в опасной близости от того, чтобы развалиться на части. Мое лицо горело, глаза слезились, и казалось, будто кто-то ударил меня по носу.

К моему удивлению, Чейз послушался.

Мы пронеслись мимо Лонг-Айленда, тихое жужжание «Теслы» было единственным фоновым шумом, сопровождающим поездку. Я закрыла глаза, чувствуя, как в горле встал ком.

Я мечтала о передышке. Чтобы Чейз отступил и позволил мне собрать мою расшатанную самооценку и потрепанные мысли. Мечтала получить знак, что мой поступок окажется правильным, а не разрушительным для моего сердца и его семьи.

Но больше всего мне хотелось убежать. Как можно дальше, где Чейз не смог бы вновь схватить мое сердце своими ядовитыми когтями и сожрать его.

Видите ли, у меня есть секрет, которым я ни с кем не делилась. Даже с Лайлой.

Иногда по ночам я чувствовала, что острые, как лезвия, когти Чейза скользят по моему сердцу. Я все еще его не забыла. Не совсем. Я даже не думала, что это любовь – в личности Чейза не было ничего привлекательного.

И все же я была одержима.

Поглощена им.

Полностью очарована.

Беспокоило то, что я прекрасно знала – миссионер Итан отнесется к моему сердцу добрее, чем Чейз, предпочитавший позу обратной наездницы.

Глава 4

Чейз

Знаете, на что я в первую очередь обратил внимание в Мэдисон Голдблум, когда столкнулся с ней в лифте офиса Croquis? На ее прекрасные карие глаза.

Ладно. Хорошо. На ее сиськи. Засудите меня за это.

Для всех остальных, вероятно, ничего примечательного в них не было. Всегда скромно прикрыты практичной, отвратительной на вид белой водолазкой с рисунком в виде отпечатков губной помады.

Но, черт возьми, ее буфера казались такими дерзкими – торчащие и округлые, – что я не мог не приметить, как идеально они подходили моим ладоням.

Чтобы в этом убедиться, сначала мне следовало пообедать и выпить с ней. Поскольку природа практически сама подталкивала меня к Мэд, в тот же вечер я повел ее в один из лучших ресторанов Манхэттена и не скупился ни на деньги, ни на комплименты ради исследования соотношения размера ладоней и груди.

(Увенчавшееся успехом. Наука, детка. Никогда не подводила.

)

Мэдисон невысокого роста, что можно отнести к ее преимуществам, поскольку я ненавижу людей, и чем меньше они занимают пространства, тем лучше. Увы, этот конкретный человек стал моей «медовой ловушкой»[10]. Она оказалась веселой, милосердной, и, говоря о своих увлечениях, у нее перехватывало дыхание. Не упускала возможности поворковать с детьми, погладить собак и даже заглянуть в глаза незнакомцам в метро. Она была невероятно живой в том смысле, который для меня непривычен и не входил в мою зону комфорта.