– Пицца? – вздохнула я.

Он кивнул, подбородком коснувшись моей лопатки.

– С пепперони и артишоками. Как любил отец.

* * *Чейз

Через пять дней состоялись похороны."

"Мама рассчитывала на три дня, но к нам собирались приехать родственники из Шотландии, Вирджинии и Калифорнии, и у всех были разные графики и рейсы, которые пришлось учитывать. Мэдисон постоянно находилась рядом, как и обещала. Она выбрала гроб вместе с мамой, лично занималась цветочными композициями для похорон, помогала принимать гостей в родительском доме и подписывать соболезнования.

Гроб Ронана Блэка опустили в зияющую пасть земли серым осенним днем. Сами похороны стали грандиозным событием с участием более тысячи человек, но мы попросили, чтобы на церемонии погребения присутствовали только близкие родственники. Все это время Мэд держала меня за руку своей маленькой теплой ладонью. Казалось настоящим безумием, что я не могу целовать ее, когда захочу. Зарыться в нее, когда жизнь казалась невыносимой. Дни после похорон слиплись, точно страницы в непрочитанной книге.

Люди приносили еду в наш дом, будто у кого-то был аппетит, а когда происходящее начинало настолько раздражать, что я больше не мог выдавливать вежливую улыбку, Мэд брала все на себя и развлекала гостей за нас. Сомневаюсь, что она много спала в те дни. Она продолжала работать – частично дома, частично в офисе – и находилась рядом с нами до глубокой ночи.

Спустя неделю после похорон мы собрались всей семьей, чтобы прочитать завещание. Мэдисон настояла на том, чтобы не принимать в этом участия. Она назвала это «клинической стороной смерти, от которой ей не по себе». Мы уважали решение Мэд, хотя к тому моменту считали ее неотделимой частью семьи. Что, – мне стоит самому в этом признаться – стало моим очередным промахом. Мы встретились у мамы. Домработница подала нам кранахан[33], обожаемый шотландский десерт отца. Мы ели его, потягивая едва терпимую картофельную водку «Огилви», как он любил.

Кэти зачитывала завещание. Она единственная из нас троих не собиралась никого убивать, если не получит то, что хочет, так что решение казалось справедливым.

– Маме остаются особняки, двадцать пять процентов акций Black & Co. и все фамильные драгоценности. – Кэти подняла взгляд от документа и сжала мамину руку.

– Черт, а я пришел сюда только ради колье от «Тиффани». Что ж, это было быстро, – сказал Джулиан, делая вид, что встает со своего места. Мама шлепнула его по бедру и усадила обратно. Они обменялись усталыми смешками. Я оценил то, что Джулиан снова ввел сарказм в нашу повседневную рутину после смерти отца, но у меня не было настроения смеяться. Взгляд Кэти вернулся к странице. Бумага дрожала в ее руке, как осиновый лист.