– Я выплюнул это слово, словно ругательство. Казалось крайне несправедливым, что меня запихивают во френдзону, как пару грязных носков, после того как я доставил Мэд достаточно оргазмов, чтобы осветить нефтеперерабатывающий завод. Я пожал плечами, будто мне все равно. Но это ложь. – Что сведет меня в могилу.

– Кстати, об этом. – Джулиан жадно вздохнул, избегая смотреть мне в глаза, взял с моего стола пачку черных стикеров и начал нервно их листать. – Рассказать всем о Ронане… это был ужасный поступок. Я извинился перед ним. Заверил, что не собираюсь в ближайшее время претендовать на пост генерального директора.

Просто подумал, что тебе стоит знать.

Я ничего не ответил. Можно понять мое подозрение. Джул откинул голову назад, со вздохом уставившись в потолок.

– Мне просто хотелось иметь что-нибудь свое.

– У тебя уже было кое-что свое. Жена. Дочь. Успешная карьера.

– Жена, которая ненавидела меня, несмотря на то, что я старался всячески ей угодить. Жена, которой я обещал стать генеральным директором, а когда оказалось, что этому не бывать, она стала постоянно угрожать своим уходом. Я жаждал заполучить этот пост, поскольку считал, что таким образом сумею удержать Эмбер.

Они с Клемми были единственным, что принадлежало только мне. Пытаясь сохранить их, я пренебрегал ими, проводя все свое время на работе. И вот теперь я развожусь. – Он вскинул руки, горько рассмеявшись. – Ирония – та еще дрянь.

– Клемми по-прежнему твоя дочь. Для нее ты единственный отец. Что касается Эмбер, могу искренне заявить, что засунув член в бумажную соломинку, ты получишь больше удовольствия, чем находясь рядом с женщиной, которой от тебя нужен только кошелек и статус. Даже ты можешь добиться большего.

 – Я не собирался утешать Джулиана после того, как три года подряд ел от него дерьмо, но пинать кого-то, пока тот в отключке, тоже не в моем стиле.

– Итак. – Я изогнул бровь, когда стало ясно, что Джулиан не сдвинется ни на дюйм, пока я его не выгоню. – Мне нужно работать. Напиши, где забрать Козявку.

Он встал, оглядываясь по сторонам, словно что-то забыл. Может быть, манеры. Ему следовало постучать. А еще извиниться за последние три года. Раскаяние ничего не значит без официального признания.

– Знаешь, Чейз, ты не так уж плох.

 – Джулиан остановился возле двери.

Я тупо уставился на него.

– Спасибо за теплый отзыв. Разве «не так уж плох» не является синонимом «я встречал и бо́льших говнюков»?

Он фыркнул от смеха.

– Видишь? Это я и имел в виду. Всегда думал, что у тебя нет сердца, поэтому легко шел против тебя. Ты кажешься таким отстраненным от всего, что тебя окружает. Вечно ходишь с этим гнетущим темным ореолом вокруг себя. Почти как дьявол. – Он нахмурился. По моей спине прокатилась волна дрожи. Именно так Мэдисон называла меня.