Пробовал их на вкус, слегка потягивал, затем запечатывал вновь и проникал языком вглубь рта.

— У меня идея, — задыхаясь, проговорила Меррит, когда он стал покрывать поцелуями шею. — Давай займёмся любовью посредственно. Тогда мы излечимся друг от друга. Будем скучными, неуклюжими и невнимательными, и тогда больше не захотим этого повторять. Что думаешь?

Его тихий смех потонул в ложбинке между её грудями.

— Думаю, ты не сможешь излечить меня от себя.

Меррит провела пальцами по его густым волосам, наслаждаясь роскошными прядями.

— Я буду просто лежать и вести себя очень скучно, — сказала она.

 — Тогда точно испорчу тебе веселье.

— Его может испортить только одно, — послышался его приглушённый голос, — если я чихну.

С губ Меррит сорвался смешок, но когда его рука принялась ласкать её тут и там, нежно разминая, поглаживая, любовно дразня, Меррит умолкла. Она оказалась абсолютно беззащитной перед ним. Теперь он знал о ней слишком много. Рот Кира сомкнулся на кончике её груди и начал его посасывать и покусывать. Меррит пронзила волна удовольствия. От одного прикосновения бёдра распахнулись сами собой, как будто тело больше ей не принадлежало и подчинялось только Киру.

Сквозь бешеный стук сердца в ушах она услышала его тихое бормотание, пока он покрывал поцелуями и ласкал её языком.

— На вкус… ты такая сладкая … Я не хочу останавливаться… Хочу ощущать его каждую ночь.

Прохладный воздух коснулся разгорячённой интимной плоти Меррит. Как неловко, Кир ещё не успел до неё дотронуться, а она уже источала влагу и набухла. Его руки были такими сильными, но кончики пальцев обводили замысловатые контуры с невероятной осторожностью. Меррит всхлипнула.

Дразня её, он раздвинул тёмные кудряшки, а затем нежные лепестки. Если Кир лишь слегка коснётся вершины, Меррит достигнет самой мощной разрядки в своей жизни.

Но он этого не сделал. Его пальцы проворно блуждали между влажными створками, опускались вниз, обводили вход в тело, а потом, щекоча, прокладывали путь к тугой маленькой жемчужине, но лишь кружили вокруг, не прикасаясь к ней. О боже, Меррит вспомнила, как Киру нравилось оттягивать кульминацию. Но только не сегодня. Ей попросту этого не вынести. Она вся горела огнём и скоро умрёт, если сладкие муки не прекратятся.

— Кир… давай поторопимся. Ради твоих рёбер… Ты перенапряжёшься… И навредишь себе.

Он поднял голову, его голубые глаза искрились смехом.

— Мы начали всего пять минут назад.

— Прошло уже больше, — извиваясь, проговорила она, — Я просто уверена.

— Не беспокойся о моих рёбрах. Мы попробуем разные способы и выясним, какой лучше.

Он наклонился и поцеловал её в живот, задев подбородком треугольник кудрей. Кончик его языка коснулся её кожи, рисуя изящный узор.