Поняла? Ты все портишь!

И не дожидаясь моего ответа, она развернулась и вышла.

Мы сидели в тишине несколько минут. Все внезапно встало на свои места. И то, что Дима не виноват, и что я импульсивная идиотка опять все напутала и испортила.

— Тыы знаала? — повернулась к Тане. Она кивнула, а я зажмурилась. Она ведь пыталась пару раз мне рассказать. А я истерила на пустом месте.

— Даш, не вини себя. Любая бы отреагировал так. А ты еще и упертая. Дима бы в скором времени заставил тебя выслушать. Не в больнице разумеется — дома.

— А на счет леекарств? Что ему будет? Тюрьма? Нет веедь?

Вскрывшиеся обстоятельства лже-измены меня уже не так волновали, когда вдруг дошел смысл сказанного о подмене.

— Я не знаю, Даш, я не юрист.

— Привези коляску, она там, — указала на коридор, где Дима оставил мое новое средство передвижения. — Нужно попасть к глааврачу. Сказать, что у мееня нет притеензий.

Таня согласилась, что это неплохая идея. Помогла мне перебраться в мягкое кресло, и мы вместе отправились в административное крыло.

Секретарь не хотела нас пускать, но Таня объяснила ей, в чем дело. Что я та самая пациентка, из-за которой все собрались, и меня якобы вызвали специально. Блефовала — да, но нам нужно туда, за дверь, где решается судьба моего доктора.

— Василий Севастьянович, здесь пришла, то есть приехала Устинова, вы вызывали?

Но Таня не дала им нас выставить, ввезла меня по наглому в кабинет. Здесь собралось достаточно много врачей. Кое-кого я даже знала.

— Ну и как это понимать? — произнес главный. Дима подорвался к нам, но его остановили.

— Нам рассказали о том, с какой целью у вас совещание, — быстро протараторила Таня, пока никто не перебил. — Дарья хочет заявить, что у нее нет никаких претензий к доктору Зарецкому.

На нас с любопытством, а кто-то даже с раздражением, смотрели несколько пар глаз.

— И кто же вам рассказал? — поинтересовался Василий Севастьянович.

Я решила, что нечего скрывать личность мегеры.

— Надежда Макарская, — с большим трудом произнесла так, чтобы не выглядеть безобразно. И все равно в итоге закрыла рот рукой.

Встретилась вдруг с восхищенным взглядом Димы. Что?!

Удивлен были все, даже главврач.

— Тагир Дамирович, вы вводите нас в заблуждение, — укоризненно произнес он. А я вспомнила, что при этом мрачном человеке с ледяными глазами старалась мало говорить — мне он категорически не нравился — ни манера общения, ни заносчивый вид, но особенно вот эта его холодность. Поэтому не стремилась показать ему все, чего добилась с логопедом. Дима сказал, что будет заниматься моим лечением после выписки, вот ему и собиралась раскрыть все секреты. Похоже кто-то сильно облажался из-за меня перед начальством.