– Что будет дальше?

– Первый шаг – привести его в сознание. Анализы определят, в чем именно заключается его почечная недостаточность, и тогда будем от этого отталкиваться. – Он тепло улыбнулся. – Одна из медсестер сообщит, когда вы сможете его увидеть.

Он ушел, и в поле моего зрения появилась Тина.

– Мама Миллера уже в пути.

– Отлично, спасибо, – поблагодарила я, стараясь не выдать своей беспомощности. После очередного мучительного ожидания меня впустили в палату интенсивной терапии. Миллер был подключен к дюжине различных аппаратов, к его руке тянулись трубки капельниц, а рядом с кроватью стояла система мониторинга глюкозы. Над ним склонилась медсестра, уговаривая открыть глаза. Его веки задрожали и приоткрылись, но потом снова закрылась. Я подошла к кровати.

– Он почти с нами, – произнесла медсестра с добродушной улыбкой. – Вы его девушка?

– Да.

– Поговорите с ним, милая. Он вас послушается лучше, чем меня.

– Миллер, – тихо позвала я. – Миллер, очнись. Очнись и посмотри на меня.

Прошу тебя.

Его глаза открылись, закрылись и снова открылись, остекленевшие, расфокусированные. А затем наши взгляды встретились.

Облегчение было настолько мощным, что у меня едва не подкосились ноги.

Я сжала его ладонь.

– Привет, малыш.

Он оставался таким же мертвенно-бледным под тенью щетины.

– Ви, – прохрипел он.

– Наконец-то, – обрадовалась медсестра. – С возвращением, дорогой. Дай-ка мне на тебя взглянуть."

"Она прошлась по палате, проверяя и переписывая показатели, а я тем временем подтащила стул к кровати и тяжело опустилась на него, испытывая чувство дежавю. Другая больница, семь лет назад.

– Что случилось? – спросил он, слегка повернув голову на подушке.

– Помпа сломалась и ввела тебе слишком много инсулина, – ответила я. – У тебя упали показатели.

– Слишком длинный ответ. – Медсестра подошла, чтобы проверить капельницу. – А если короче: она тебе жизнь спасла, вот что случилось.

Губы Миллера дрогнули, когда он попытался улыбнуться.

– Она уже это делала. Давно.

Он закрыл глаза, и я испуганно посмотрела на медсестру.

– Он просто отдыхает, милая. Похоже, тебе тоже не помешает немного поспать.

– Я в порядке. – Ни за что не покину этот стул, наши руки все равно что скованы вместе.

Проходили часы, Миллер просыпался на несколько минут, а потом снова погружался в сон. У него взяли еще какие-то анализы, и я наблюдала, как доктор Монро шепчется с нефрологом, оба стояли с мрачным видом.

Около девяти вечера приехала мать Миллера. Я видела Лоис Стрэттон всего несколько раз, когда училась в старшей школе. Раньше она всегда выглядела уставшей и посеревшей.