Миллер любит своих фанатов и играет вживую, но все остальное для него уже перебор. Я говорила ему, что он имеет право наслаждаться своим успехом и лучше заботиться о себе, но он полон решимости довести это турне до конца. Он договорился, что половина его прибыли пойдет в благотворительный фонд на еду бездомным и помощь с жильем.

«Так я чувствую, что занимаюсь важным делом, – говорил он. – И могу каждое утро смотреть на себя в зеркало».

Я любила его за это даже больше, чем считала возможным. Миллер просил меня дождаться его, и я пообещала. Конечно, пообещала. Потому что именно мне выпало ждать.

Я не могу улететь с ним; у меня есть своя работа и свои цели, чтобы я тоже могла собой гордиться.

Мы целовались и занимались любовью, а потом он снова уехал, и теперь мне ничего не остается, как ждать.

25

ВайолетМарт

– Вайолет, заказ!

Шеф-повар Бенито, которого все называли Папа, выставил в окно выдачи две тарелки с яичницей, беконом и картофельными оладьями. Он ударил в колокольчик и снова исчез.

Я вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, закончила записывать пожелания посетителей и поспешила к окошку, чтобы приклеить листок заказа.

Двум другим столикам требовалось еще кофе, но яичница остывала быстрее всего. Я узнала это на собственном горьком опыте, когда два года назад меня наняли в закусочную «Мака».

Я схватила оставленные Папой тарелки, налила кофе и выписала чек. Когда время завтрака закончилось, у меня выдалась минутка перевести дух."

"– Привет, Ви. – Ко мне бочком подошел Дин, еще один официант, и одарил меня одной из своих фирменных очаровательных улыбок. – Сегодня вечером в центре открывается художественная выставка. Не хочешь посмотреть?

– Не могу, – ответила я, беря в руки две бутылки кетчупа.

 – Учеба.

– Откуда я знал, что ты это скажешь?

– Потому что уже два года приглашаешь меня на свидания, а я два года говорю «нет».

Он ухмыльнулся.

– Не сочти за отчаяние, но почему?

Я устало улыбнулась ему.

– Ты же знаешь, каково это.

– Я знаю, что работа и отсутствие развлечений вредны для здоровья. – Дин облокотился на стойку и откинул со лба прядь песочного цвета волос. Он осторожно коснулся моей руки и задержал пальцы на моей коже. – Я переживаю за тебя.

– Я тебя умоляю, – произнесла я с кривой усмешкой, взглянула на наши руки, а затем снова подняла на него взгляд и вскинула брови.

Он убрал руку и выпрямился, ухмыляясь.

– Не понимаю, как ты можешь оставаться невосприимчивой к моему обаянию. Ведь у тебя же нет парня, верно?

Я поморщилась и занялась кетчупом.

– Верно. – Я смерила его взглядом. – Ты когда-нибудь допускал мысль, что, возможно, ты мне просто не нравишься?

Он невинно округлил глаза.

– Я? Не-а.

В окне кухни появился Папа.

– Вайолет! Заказ. – Он звякнул колокольчиком.

– Мне пора.