– На парковке «Денни», господи боже! И я совершенно не хочу прощаться.

Я притянул ее к себе и обнимал долго-долго. Гладил по волосам, вдыхал ее запах, запоминал, как приятно прижимать ее к себе и чувствовать рядом.

С моих губ в миллионный раз норовили сорваться мольбы, чтобы она полетела со мной. Но я не смогу снова услышать «нет». И она права. Ей предстоит стать блестящим врачом, но ради этого придется пройти долгий путь учебы, прежде чем начать карьеру. Моя взлетала вверх, как ракета, ее же как самолет, с длинной взлетной полосы. Я не мог стоять у нее на пути."

"Но сердце все равно грызла тоска, что Вайолет не может полететь со мной.

Нелогично, нечестно; ведь я самый счастливый идиот на свете, который по щелчку пальцев получил контракт. И все же в тот момент я был так близок к тому, чтобы все бросить и уехать с ней в Техас.

Когда я обнимал и целовал ее, передо мной открывалось совсем другое будущее.

Мы бы сняли квартиру. Я бы нашел работу, пока Вайолет училась.

Черт возьми, да даже две работы, чтобы содержать нас, и ей совсем бы не пришлось работать. Тогда она смогла бы сосредоточиться на учебе, а потом возвращаться домой и падать со мной в постель.

Нас бы ждали долгие ленивые воскресенья в техасской жаре, между влажными от пота простынями. Я бы заставлял ее кончать так сильно, что ее крики заполняли всю квартиру, нашу и только нашу. Я мог бы по выходным играть в маленьких клубах и постепенно строить свою карьеру, а не нестись к самой стратосфере. Я никогда не хотел славы. Хотел, чтобы мама была в безопасности, а не в квартире с роем тараканов и без кондиционера. Мне нужна была хоть какая-то защита, а еще нужна Вайолет.

Часть меня чувствовала, что Вселенная играет со мной огромную шутку, бросая к ногам богатство, но забирая самое большое сокровище.

Я поцеловал ее и почувствовал соленый привкус слез.

– Миллер, – с отчаянием пробормотала Вайолет, запустив руку мне в волосы и прижавшись ко мне лбом. – Такое чувство, будто у меня вырывают половину сердца.

– Буду звонить тебе каждый день, – пообещал я. – И будем видеться при каждой возможности, хорошо? Выходные, каникулы, праздники. – Даже для меня слова прозвучали неуместными и бессмысленными. Я хотел ее навсегда, каждую минуту, в моих объятиях, в моей постели, в моей жизни.

Внутри нарастала боль от горечи грядущего расставания. И я боялся представить, насколько невыносимой она станет через месяц. Через три, через шесть.

– Хорошо, – ответила Вайолет, хотя в ее глазах я тоже прочел сомнение. И боль от затяжных отношений на расстоянии, когда мы только начали понимать, кто мы друг для друга.

Мы целовались, и она плакала, а я все больше рисковал опоздать на самолет. Но Вайолет никогда этого не допустит. Она взяла себя в руки и отвезла меня в аэропорт.