Эта машина не собиралась доставлять пассажиров в пункт назначения. Она и была пунктом назначения.

Я выглянула из-за дерева, когда Миллер открыл заднюю дверцу автомобиля. Вытащил на землю переносной холодильник, открыл его и схватил бутылку с водой. Опустился на крышку холодильника и выпил всю бутылку. Его плечи обреченно поникли.

Мои глаза наполнились слезами. Я вышла из-за деревьев на дорогу, где лунный свет сиял ярче всего.

– Эй.

Он испуганно вскинул голову и снова опустил ее.

– Привет, Ви, – глухо отозвался он.

– Ты не удивился, увидев меня?

– Больше удивился, что ты не проследила за мной раньше. Ведь не следила?

– Нет, – ответила я. Теперь мы стояли друг перед другом, в темноте, и у меня надломился голос.

– Миллер…

– Не делай этого, – предупредил он, тыча в меня пальцем. – Не вздумай из-за меня плакать, черт тебя дери, Ви. Не надо меня жалеть!

– Ничего не могу поделать. Я переживаю за тебя. И ты никогда не рассказывал… Никогда не говорил…

– А для чего?

– Для помощи. Ты никогда не просил помочь.

– Тут нечего помогать. Что ты можешь сделать?

Я беспомощно покачала головой.

– Не знаю. Что-нибудь. Что угодно.

– Ты меня кормишь. Этого достаточно. Даже слишком.

– Нет… – Я огляделась, пытаясь понять, как двое людей могут жить в одной машине. Как они могли втиснуться в такое маленькое пространство.

«Как там может поместиться такой большой Миллер?»

– Где?.. – Я сглотнула и попыталась еще раз. – Где ты моешься?

– В Парке дружбы, в клубном доме.

– Он только для членов клуба.

– Я тайком. Ты не захочешь этого слышать, Ви.

– Нет. Неправда, захочу.

По моим щекам текли слезы.

«Он такой храбрый».

Не знаю, что я имела в виду под этим словом, но оно казалось верным. Храбрый, потому что так жил и никогда не жаловался, не воровал. Подрабатывал, как мог, чтобы помочь маме.

– Наркотики здесь ни при чем, если ты об этом подумала, – мрачно заявил Миллер. – Отец ушел и забрал все деньги.

– Ты говорил, что он умер.

– Потому что я хочу, чтобы он умер. Но он уехал, а нас выселили из нашей квартиры в Лос-Баньосе. Мама решила, что здесь мы начнем новую жизнь. Тут много работы. Но все так дорого, и чертова машина сломалась, мы не можем уехать. Но мама устроилась работать в кафе, а по ночам…

Он покачал головой, его голубые глаза блеснули в темноте. Я ждала, затаив дыхание.

– Иногда она делает всякие штуки с мужчинами за деньги. Ну как? Достаточно наслушалась? Хочешь знать, каково это – мыть голову в туалете гипермаркета? Или слушать, как мама возвращается в эту чертову колымагу, пахнущая незнакомыми мужчинами, помада размазана, а она улыбается и говорит тебе, что все будет хорошо?

Я судорожно втянула воздух.

– Где она сейчас?

– А ты как думаешь?

– Она вернется сегодня ночью?

– Не знаю.