– Мы не ругаемся, – успокоил ребенка Егор, – мы громко обсуждаем одну проблему.

– Вы обсуждаете, а мама вас ругает, – заметил Степан, залезая на стул.

Егор немного поостыл.

Конечно, Вика права, сейчас не место и не время выяснять отношения и дела давно минувших дней.

Он смотрел на Степку и чувствовал, как ноет сердце. Сладко и больно ноет. Егор только сейчас разрешил себе увидеть то, что увидел, и понял сразу: как Степка на него похож! Он даже двигается так же, голову поворачивает, улыбается, как он, Егор!

Как же он на него похож, его сын!

«Мой сын! Господи, это надо как-то осмыслить! Да к черту осмыслить! Мой сын!»

– Степан! – обратился к ребенку долго молчавший Денис.

Вика уронила ложку, загрохотавшую по кафельному полу, и резко обернулась, посмотрев на Дениса.

– Что?

– Егор твой папа! – спокойно объяснил Денис.

– Он же Егор! – не понял мальчик.

– Он Егор и он твой папа! – подтвердил мужчина.

– Па-а-па? – протянул потрясенный Степка.

У Егора перехватило горло. Он смотрел в расширившиеся от восторга глаза ребенка и был уверен, что сейчас умрет от наплыва чувств.

– Мама, Егор мой папа? – благоговейным шепотом спросил Степан.

– Да, Степик!

Вика кинулась к мальчику, подняла на руки и прижала к груди. Он взял маму ладошками за щеки и повернул ее лицо к себе.

– Настоящий папа? – выяснял потрясенный ребенок.

– Настоящий! – стараясь сдерживать слезы, подтвердила она.

– Правдашний? – допытывался он.

– Правдашний, – кивнула Вика.

Егор не выдержал:

– Иди ко мне! – позвал он сына, вставая с места.

Степка потянулся к нему, и Вика, наклонившись над столом, передала его в руки Егору. Степка крепко обнял Егора за шею, прижался головой к его плечу и зажмурил глаза.

– Значит, ты нашелся, – прошептал он, – ты где-то пропал без вестей, а теперь нашелся!

– Да! – прохрипел Егор, поглаживая ребенка по голове.

Господи! Чего только он сейчас не перечувствовал!

Нет, все-таки он придушит Вику! Свершит такое благое дело!

– Умеете вы с детьми «правильно» общаться, – упрекнула Дениса Вика.

– Зато вы своей тонкой организацией все запутали! – почти весело парировал тот.

Егор посмотрел ей в глаза, поверх Степкиной головы, готовый обвинять, упрекать, высказать непонятное и злое, что кипело у него внутри, и вдруг понял со всей отчетливой ясностью, что не прав, что на самом деле обстоятельства не так просты и однозначны, как он себе представлял. Не стала писать, пропала, тоже, кстати, без вести, и все! Было в ее взгляде нечто, и такое же обвинение, и боль, и обида.

Почему? Подожди, подожди, Князев, а что ты о ней знаешь?

А собственно, действительно, что он знает?

Как она жила эти годы? Уж точно не уходила от него к другому мужчине – вряд ли беременные барышни проводят время в веселых романтических свиданиях.