Если к тебе придет кто-нибудь и передаст ее, ты будешь точно знать, что этот человек от меня и ему можно доверять.

– Какой человек, Вика? – тут же, впадая в панику, спросила мама.

– Пока не знаю, но я обязательно найду того, кто мне поможет! Обязательно! – утвердила, скорее для себя, чем для мамы, Вика.

Вика отодвинула до упора переднее пассажирское кресло, а за водительское сиденье засунула рюкзак, надежно упаковав таким образом Степку, спящего сзади, завела машину и прикинула, как лучше добраться до следующего пункта ее плана.

– Веду себя как разведчик в тылу врага! Может, я крышей поехала, какой-нибудь синдром преследования? – спросила себя молодая женщина.

Паника! Вот что она сейчас почувствовала!

Что она вытворяет?!

Что она насочиняла?! Подслушала разговор двух медсестер в больничном клозете и решила, что какие-то злодеи-врачи хотят отнять почку у сына! Это же маразм! Может, девицы фильм обсуждали или насочиняли ужасов, а она кинулась Степана спасать!

– Что я делаю?! Господи, что я делаю?!

Ей совсем не хотелось уезжать от дома, от мамы, от своей уютной постели, от теплой любимой квартиры. Следом за паникой и отчаянием, порожденным ею, пришла совсем страшная мысль:

«А если Степан действительно серьезно болен, я ведь не специалист и ничего не понимаю в этом! Я унесла его из больницы, а вдруг я наврежу этим ему невероятно?!»

Она задохнулась от этой мысли, прижала от страха ладонь к губам и прошептала совсем уж страшное:

– А если промедление для него смертельно?!

Слезы, на которые у нее просто не было сил все эти дни, покатились сами собой – по щекам, по ладони, прижатой к губам.

– Мама права, – прошептала Вика. – Я придумала себе плохой детектив от беспомощности перед Степкиной болезнью. Мне просто надо найти виноватых, вот я и нашла: врачей-изуверов! О господи! Что я натворила?!

Она торопливо дрожащей, мокрой от слез рукой завела заглохнувшую машину.

– Надо срочно вернуться в больницу! Извиниться. Нас ведь примут назад! Обязательно примут! Я придумаю что-нибудь, а хоть бы про ту же клинику!

Выруливая со двора на улицу, Вика вдруг с размаху нажала на тормоза и неизвестным ей до сих пор, вылезшим откуда-то из ее шалого существа, замешанного на материнском инстинкте, чутьем, сделавшим голос низким и утробным, проорала, приказывая себе:

– Стоять! Ты куда, идиотка?! Сбрендила?!

Она откинулась на спинку сиденья, прикрыла глаза, давая возможность заполнить сознание этому чутью и инстинкту, избавляющему от приступа трусливой паники.

«Боже мой, я только что чуть не отвезла Степана назад!»

Паника отступила, оставив в покое рассудок и мелкую дрожь в руках как напоминание.