Пусть, сука, сдохнет от зависти, а то дерьмо, которое она привезла тебе, оставит на долгую память. Не смей у нее ничего брать!

— Господи, ну что тебе моя Вика сделала? — запричитала жена. — Она же очень хорошая. Может быть, ты просто меня к ней ревнуешь? Хотя, если разобраться, ты абсолютно неревнивый. Ты же раньше к Вике нормально относился. Наверное, хочешь, чтобы я была лишена всякого общения и, кроме тебя, ни с кем не обжималась?

Я смотрел на жену и молча вздыхал. Идиотка! Меня распирало объяснить ей, что не стоит расписывать подруге подробности нашей интимной жизни.

Зачем она сказала Вике о том, что десять лет назад у меня опухло одно яичко и я долго его лечил?! Зачем откровенничала на предмет моих семейных трусов в горошек? После свадьбы она ругала меня за то, что я плохо вытирал задницу и трусы вечно были испачканы. Ну как можно рассказывать столь интимные вещи подруге? Когда я первый раз трахнул Вику и она поведала все, что про меня услышала, я не знал, куда деться со стыда. Вике даже известно, сколько времени я сижу по утрам в туалете и сколько туалетной бумаги расходую. Какой же нужно быть лохушкой, чтобы трепаться о таком?! Ну почему все бабы такие дуры? Зачем рассказывать про своего мужика все подробности, делать из него посмешище и позволять заклятым подругам рассматривать его под микроскопом?! Вот почему мужики подруг от семьи отваживают! Они просто хотят сохранить тайну своей семейной жизни.

Продавщица поставила перед женой зеркало и грустно посмотрела на меня, зашептав что-то напарнице. Им, видно, было обидно, что я, такой крутой мужик, женился на невзрачной простушке и покупаю ей такие безумно дорогие украшения.

Каждая из этих двух телок хотела очутиться на месте моей жены.

«Девочки, может, когда-нибудь и на вашей улице будет праздник. Но место на должность моей второй половины уже занято, и с этим ничего нельзя поделать. Пусть она серая мышь и бесцветная моль… Пусть глупая идиотка, которая ничего не видит дальше своего носа, но она мать моих детей, и значит, буду с ней. Точка».

— Вам очень идет это колье, — процедила сквозь зубы одна из продавщиц.

— Будете в нем на вечеринки ходить, — язвительно заметила другая.

 — Затмите всех светских львиц.

— Да мне и ходить-то особенно некуда, — пробурчала под нос жена. — Какие, к черту, вечеринки, если я даже не помню, когда в кафе последний раз была? В таком колье на улицу выйти страшно. По голове дадут, снимут. Сейчас за кошелек с сотней убить могут, а тут такое украшение… Я в нем на улицу не выйду, а дома держать — грабителей провоцировать.

— Если не будешь языком с подругами чесать про то, что у тебя есть и чего нет, никто ничего у тебя не украдет, — произнес я злобно.