— Только не подумай, что я женоненавистник. Я люблю женщин во всех хороших смыслах этого слова. За глупость и мудрость. За умение царапать и целовать. За то, что они ласковы и капризны.

— Кирилл, ты женат? — неожиданно спросила Натали.

Я вздрогнул и уставился на нее. Я был сильно пьян, и мне было глубоко безразлично, что будет дальше.

— Да.

— Давно?

— Очень.

— Почему ты скрыл это от меня?

— Натали, все просто. Не хотел тебя потерять.

— И у тебя есть дети?

— Двое. Парень и девчонка.

— Ты любишь жену?"

"— Какая, к черту, любовь?! — рассмеялся я пьяно.

— Тогда почему ты с ней живешь?

— Понимаешь, она мне как родственница… Обычная домашняя курица, которая меня боготворит, подчиняется, слушается и играет по моим правилам. Она готовит мне мою любимую еду, хранит домашний очаг и растит наших детей. Как женщину я уже давно ее не хочу. Когда-то она выглядела сногсшибательно и нам было здорово вдвоем. А сейчас она таскает тяжеленные сумки и имеет вид загнанной скотины. У нее изначально был выбор: остаться женщиной или стать бабищей. Она выбрала второй вариант. Просто махнула на себя рукой и перестала за собой следить. Целыми днями жрет винегрет с пирожными и еще обижается, что я с ней не делюсь тем, что происходит у меня на работе. А чем я могу с ней делиться, если у нее интеллект, как у табуретки?! При этом она еще имеет наглость спорить со мной в каких-либо вопросах и считает, что всегда права. Хочет, чтобы я ей доказал, что не верблюд. Так чаще всего бывает: встречаешь личность, а получаешь амебу.

— Почему не хочешь с ней развестись и все поменять?

«Баб менять — лишь член тупить», — хотел сказать я, но передумал.

— Потому что нас связывают дети, годы, привычка и имущество, которое, несмотря на то что она никогда не работала, считается совместно нажитым.

Глава 3

Выпив еще коньяка, я встал, подошел к кровати, сел на пол и взял Натали за руку.

— Натали, то, что я женат, нисколько не мешает мне любить женщин. Я же сейчас здесь, с тобой, а не с женой. А она мне названивает и слышит только: «Абонент недоступен».

— И что ты ей скажешь, когда вернешься домой? Будешь врать?

— Давай я разберусь с этим сам.

— И многих женщин ты любишь?

— Всех, — рассмеялся я. — Женщина — самое великое из искусств. Она красива и коварна. Она кошка — мокрая, голодная, слабая, которая беспомощно трется о ноги. Мне нравится, когда она выгибается под рукой хозяина и млеет оттого, что ее чешут за ушком. Она может внезапно уйти, внезапно вернуться. Она блудница. Я люблю женщин несмотря на то, что в них много злобы, эгоизма, лени и ханжества. Но ведь они могут подарить такие улетные минуты! Им можно простить все в буквальном смысле этого слова.

— А меня ты хоть немного любишь?

— Конечно, детка, — сказал я.