Другая женщина заявила, что видела только Ирину в отделе с журналами."

"Бред, бред, полный бред. После нескольких часов истерических обысков в магазине Ирине начало казаться, что она сходит с ума. Она исходила все улицы вокруг, обзвонила всех знакомых, облазила все площадки по соседству. Уже ночью Ира потеряла сознание прямо на выходе из магазина – после того, как полицейский сказал ей идти домой и ждать новостей. Именно в тот момент она со всей душераздирающей ясностью поняла: Лиля пропала.

Ирину хотели увезти в больницу, даже вызвали «Скорую», но она категорически отказалась, подписала какие-то бумаги.

Она не сопротивлялась, когда ей делали какие-то уколы, после чего ходить стало сложнее и голова стала совсем тяжелой. Ирина дошла домой, где ее мама, Мария Николаевна, лежала почти без чувств, накачанная препаратами от сердца, давления, невроза и черт еще знает от чего. Врач из поликлиники позвонил им прямо в восемь утра, чтобы проверить, что они пережили эту ночь.

Еще три дня прошли в постоянном ожидании новостей и в попытках не думать о том, что эти новости могут оказаться просто ужасными.

Полиция искала ребенка. А еще полноватый суровый следователь засыпал их плохими вопросами, допрашивал Ирину так, словно имел какую-то чудовищную, людоедскую версию о том, как она сама куда-то дела своего ребенка. Такая версия была удобнее, не нужно было ни за кем бегать.

Нет, ее никто не обвинял в полиции. Просто задавали вопросы.

Ире было безразлично, что думает следователь и о чем спрашивает. Она просто сжалась в комок и застыла, совсем как сейчас, когда она сидит в кресле перед Иваном Чемезовым.

На четвертый день Ирина позвонила в Москву – Анне Викторовне Ланге, Сашиной маме.

Только на четвертый день ей в голову пришла простая и такая очевидная, казалось бы, мысль: а что, если она имеет какое-то отношение к исчезновению Лили?

Она же бабушка, в конце концов. Даже если она никогда и не хотела ею быть.

Анна Викторовна вырастила Сашу и его старшего брата сама, одна. Об отцах обоих братьев не было известно почти ничего, кроме того факта, что они были разными людьми. Рожать для себя – сознательный выбор, решение, удобное и рациональное для такой независимой, самодостаточной женщины, как Анна Викторовна.

Она никогда не хотела замуж, любила свою свободу и возможность выбирать себе мужчин.

В молодости Сашина мать была женщиной потрясающей красоты, но даже когда она уже пересекла определенную возрастную черту, по-прежнему привлекала к себе внимание. Стройная, седовласая, голубоглазая леди, великолепно одетая, идеально умеющая себя подать. Сыновья ее обожали. Они восхищались мамой. Саша восхищался ею, скучал по ней даже после того, как они разругались вдребезги – из-за Ирины.