Волосы и грудь подпрыгивали в воздух, затылок обжигало чужим дыханием, в котором чувствовался аромат табака, кожи и раскаленного металла.

— Кончай… Кончай! — взревел он, усилив и без того частые толчки, выбивая почву у меня из-под ног и заставляя провалиться в темный пульсирующий омут.

Я бы завалилась вперед, но Олден крепко держал меня своим лапищами, поддерживая и позволяя рассыпаться на части. Громко вскрикивая, постанывая и сопя, я повисла на его руке, обернувшей талию и затихла, обессиленно выдохнув.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— Я знал, что ты вспомнишь нас. Знал, что ты поймешь — мы созданы друг для друга, — шептал он, разрушая гнетущую тишину после моего оргазма, продолжая двигаться, но куда медленнее, четче. — Пять долгих лет я ждал, когда ты образумишься…

Сжавшимися мышцами я чувствовала рельеф огромного члена в себе и вновь застонала, так тихо, что было больше похоже на скулеж. Это возбуждало! Бешено, дико! Сворачивая кровь! Каждое тягучее движение вызывало новую волну похоти, заставляя влагу буквально водопадом срываться вниз и падать на пол прозрачными каплями. Как же пошло… И запах секса все еще туманит голову…

Огромный поршень, двигающийся во мне, задрожал, и зарычав, Олден с силой вдавил мою обессиленную тушку в свою грудь, подрагивая и шипя.

Я снова это сделала. Второй раз за такой короткий срок и с другим мужчиной. Откуда только храбрость взялась?!

— Хочу… Чтобы пахла… Мной, — неразборчиво пробасил он, инстинктивно толкаясь еще твердым членом. — Вся. Самира…

Почему-то именно в этот момент мне стало невыносимо горько.

Я не Самира. Я Виталина. Виталя, Лина — как угодно. Но только не Самира. Он трахал свой объект воздыхание, но в этом объекте была она! Именно она! А не я!

— Я пойду, — голос предательски дрогнул, но собрав все мужество в кулак, я сползла со стола, прикрывая голую грудь на половину спущенным платьем.

— Что?

— Мне пора, правда. И прости еще раз за беспорядок, я правда нечаянно.

— Сами!..

— Пока, попозже увидимся! — Вынырнув за дверь, прижалась к ней спиной и шумно выдохнула. Нет уж, обижаться на этого дракона точно не следует! В конце концов он же не виноват, что ты здесь и так радушно раздвинула ноги. Вот именно, не виноват.

И пока это не переросло в настоящие переживания, надо выбираться отсюда обратно домой.

Ночь подкралась незаметно: дикие вопли в баре внизу стихли, превратились в монотонное пьяное бормотание, сливающееся с треском цикад за разбитым окном в моей люкс-каморке. Было почти что уютно.

Пингвин громко отрыгнул, ворочаясь где-то под подушкой. От койки воняло меньше, хотя серое постельное белье по-прежнему не настраивало на сон.