Но брат раз за разом бросает ему вызов, чем вызывает только недовольство.

Я прохожу через турникет, пытаясь придумать ответ на столь странный вопрос.

— А что не так?

— В смысле “что”? — Минаев открывает дверь и пропускает меня вперед, сам идет следом.

— Мое выражение лица говорит, что я рада тебя видеть, — выдаю дежурную улыбку, чтобы разрядить обстановку.

— Да ну? — Дэн прищуривается, я же в очередной раз пытаюсь сгладить углы между нами. Ненавижу ссоры, эта черта у меня от матери.

— Кстати, — перевожу тему. Мы останавливаемся у машины Дениса, он роется в кармане форменных брюк, ищет ключи. — А что вы обсуждали с Кириллом?

Минаев так и замирает на месте, взгляд его серых глаз, словно отдает трещинами. Я нервно сглатываю, ощущение, что наступила по дурости на мину.

— Откуда ты его знаешь? Диана, — Дэн приближается, брови его сводятся, на лбу появляются складки. Я делаю шаг назад, пока не упираюсь в машину. — Чем ты, черт возьми, занимаешься в универе? Если ты не учишься, то надо идти домой.

— Дэн, ты перегибаешь, — шепчу я, смотря на него исподлобья. Когда мы познакомились с Минаевым, он был проще и без особых заморочек. Но с каждым годом в Денисе что-то менялось, в нем зарождались тиранические нотки, в то время как я все больше теряла способность что-либо возразить."

"— Нет, Диана, — строго цедит он. Тянется пальцами к моему подбородку, крепко сжимает его, приподнимая. Его взгляд становится настолько жёстким, что я съеживаюсь под этой силой. — Я не потерплю, чтобы ты вилась рядом с другими парнями.

— Боже, Дэн! — я откидываю его руку и делаю настолько глубокий вдох, словно готова нырнуть в океан. — Это Кирилл Беркутов, он с Матвеем в одной команде. И я не общаюсь с ним, просто спросила.

— А-а! — его губы растягиваются в облегченной улыбке, будто поведение Дениса вполне нормальное. — Понятно. Очередной Мистер Звезда. — На последней фразе Минаев ядовито кривит губами. Он ненавидит футбол, да и откровенно говоря, Мота тоже не любит.

— Знаешь, твоя ревность немного…

— Милая, я же люблю тебя, — поет соловьем Дэн и вдруг тянется меня обнять. От столь неожиданного действия я вздрагиваю, и впервые ловлю себя на мысли, что рядом с будущим женихом испытываю не столько радость, сколько скованность и волнение.

— И я тебя, — говорю на автомате, прижимаясь щекой к его груди и вдыхая аромат дорого, приторного парфюма, от которого становится тяжело дышать.

— Поехали, я жутко голодный.

— Угу, — киваю, и мы садимся в машину.

Минут пять едем молча, потому что Минаев не любит за рулем разговаривать, он даже входящие от важных партнеров не принимает, что уж говорить обо мне. Порой находиться с ним в маленьком тесном пространстве немного напрягает, но я отталкиваю эту мысли.