Неужели ты думаешь, что дети из таких семей будут сами себе готовить, оплачивать коммуналку и ездить на метро только из-за какой-то юбки? — на последней фразе он издает короткий смешок, а я напрягаюсь, потому что понимаю, к чему он клонит. Матвей зависит от отца. Он — его прямой наследник. А кто в здравом уме откажется от будущего, где у тебя есть все.

— В любом случае, мне ничего не стоит сломать твою жизнь, во благо жизни моего сына.

Орлов-старший кладет руки в карманы форменных брюк и смотрит на меня с таким равнодушием, словно перед ним не человек — пустое место.

— Должность в университете уже висит на волоске. Парочка кредитов, которые ты выплатила совсем недавно, могут оказаться вовсе не закрытыми, а хозяйка квартиры любезно согласилась выселить тебя уже на следующей неделе, — все это он произносит совершенно спокойно, ни один мускул на его лице не дернулся. — Я обращу твою жизнь в пыль. Такие как ты — мусор, через который я не задумываясь, перешагиваю.

— Вы монстр, — его слова удивительным образом производят обратный эффект — заставляют меня расправить крылья и бороться. Я не собираюсь ему уступать и показывать, что мне страшно.

— Будь умнее, в конце концов, с твоим лицом можно затащить в койку кого-то и попроще.

— Вам же плевать на собственных детей. Вы разрушаете их!

— Они — инвестиция. — Орлов-старший наклоняется ко мне, закончив свою фразу. — И я получу все, что мне положено от сделки, — его лицо находится так близко к моему, что я морщусь от запаха алкоголя исходящего от этого человека. — День, в лучшем случае два, сколько тебе нужно, чтобы все обдумать? Выбирай, что тебе важнее, — последнее он произносит с таким презрением, будто ему противна одна только мысль, что Матвей имеет хоть какое-то отношение к нему. — Я не повторяю дважды.

На этой ноте отец Орлова ухода, оставив за собой последнее слово, а я едва не падаю, когда остаюсь одна. Ладони становится влажными, а сердце отбивает такой сумасшедший ритм, что еще немного и выпрыгнет из груди. Он прав, монстр может уничтожить, но таким людям этого не достаточно. Они разрушают до глубины души, чтобы не было ни единого шанса возродиться.

Я только поверила, что мы с Матвеем наконец-то можем быть счастливы. Что можно больше не бояться и просто любить.

— Ты готова? — Матвей появляется так внезапно, что я вздрагиваю."

"Только я собираюсь броситься к нему в объятья и попросить увезти из этого проклятого дома, как замечаю его хмурый взгляд.

— Все хорошо?

— Да. Просто устал, — как-то отстраненно отвечает он и подает мое тренч-пальто, а затем открывает входную дверь.

В полном недоумении я следую за ним и когда мы садимся в машину, он так резко вжимает педаль газа в пол, что рев двигателя заполняет салон. Всю дорогу до дома, он не произносит ни слова.