Эта близость подобно дефибриллятору — возвращает к жизни.

— Конечно. Позвонишь мне?"

"— Обязательно, — на прощание обещает Кирилл. Он целует меня в губы, не жадно и напористо, а нежно и чувственно, словно боится причинить боль. И я верю в каждое его слово — все будет хорошо. Верю, закрыв за собой дверь… Верю, поднявшись к себе на этаж. Верю даже тогда, когда стрелка часов показывает девять, а звонков от него не поступает.

Я искренне хочу верить в наше будущее…

Вот только в настоящем Кирилл не звонит.

Неужели я ошиблась?..

Глава 65 — Агата

— Цирк подошел к концу, — усмехается Матвей, оставляя нежный поцелуй на моем виске.

— Всего лишь цирк? — приподняв голову, смотрю на него и замечаю легкую улыбку. — Я думала, ты подберешь куда более эпичное название, учитывая твой сегодняшний запал.

— Голодные игры? В любом случае, мы можем ехать домой. Я только…, — Матвей не успевает договорить, так как раздается звонок его телефона и, взглянув на экран, он хмурится. — Подождешь здесь? Я быстро.

Я киваю и он, поцеловав меня в щеку, скрывается за дверью, ведущей в гостиную. Я же остаюсь одна посреди совершенно не уютного и одинокого дома. Одиночество бывает разным, но в доме Орловых оно сквозит буквально в каждой детали.

Стоило нам переступить порог этого замка, я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. И дело вовсе не в статусе родителей Матвея, а в их отношении. За так называемым семейным ужином не было теплых разговоров и обычных вопросов в стиле “как дела? Что нового?”. Отец Матвея и Дианы заранее распланировал их жизнь и показывал свое влияние в каждом слове. Несмотря на то, что Матвей живет своей собственной жизнью, сегодня я остро почувствовала насколько это тяжело, когда тебя не ждут в родном доме.

Когда тебя презирают за грехи другого человека.

Так равнодушно брошенная фраза Дмитрия Николаевича о том, что Матвей его пасынок до сих пор не укладывается в моей голове.

— Ты все еще здесь, — слышу я высокомерный голос главы семейства Орловых, и по спине пробегают ледяные мурашки.

Обернувшись, замечаю его в проеме между гостиной и кабинетом. Он делает глоток из хрустального бокала и окинув меня пустым взглядом, подходит ближе.

— Дай угадаю, сопляк пообещал золотые горы? — усмехается он, будто говорит не о собственном сыне, а о чем-то пустом. — Советую не привыкать, его судьба предрешена.

— Думаю, это не вам решать, — спокойно отвечаю я. Этот человек мне неприятен настолько, что хочется либо плюнуть ему в лицо, либо бежать не оглядываясь. Но я выбираю третий вариант — остаюсь непринужденно стоять здесь, ради Матвея.

— А ты на что вообще рассчитываешь? Оглянись, — Орлов-старший окидывает взглядом холл. — Мой сын рос всегда в полном достатке, он привык, что жизнь для него сплошные плюсы.