Демид тянется к поясу моих штанов и чуть приспускает их, проводит ладонями по ягодицам. Потом снова подсаживает меня на барную стойку и стягивает с меня штаны, оставляя в одних трусиках перед ним.

Я неумело пытаюсь сделать то же самое. Дергаю подрагивающими руками за пуговицу, потом за молнию, а дальше Демид мне помогает. Через секунду он снова притягивает к себе, а его член уже упирается в мою промежность. Нас разделяет только тонкий клочок ткани.

Я снова пытаюсь отодвинуться, но он не дает.

Слегка прикусывает мою шею в чувствительном местечке у ключицы.

— Расслабься, — просит хрипло.

Снова целует меня, а я пытаюсь привыкнуть, не пугаться. И вот сама не замечаю, как начинаю бесстыдно тереться об него, потому что вдруг понимаю, что хочу почувствовать его внутри себя.

Да, именно этого я хочу. Но боюсь.

— Мне жаль за тот раз. Просто я не мог отдать тебя им, — произносит Демид и целует в щеку.

— Второй раз будет приятнее, обещаю.

Я ничего не отвечаю.

Только сглатываю и согласно киваю.

И в тот же момент мы перемещаемся к подоконнику. Я очень быстро оказываюсь без трусиков и Демид начинает медленно входить в меня.

Я с силой вцепляюсь в его плечи, но не отстраняюсь. Решаю полностью отдаться его воле и своим ощущениям. Хотя бы на эту ночь.

И задыхаюсь от нереальности происходящего.

Войдя полностью он останавливается и снова дает мне привыкнуть.

— Все в порядке? — спрашивает меня, целуя в уголки губ, покрывая поцелуями скулы и подбородок.

Я поспешно киваю.

Тогда он медленно выходит из меня, а потом снова входит."

"Резко и властно. Так, что я вскрикиваю и впиваюсь ногтями в его кожу.

А он снова не торопится выходить, словно желая продлить эту волнительную чувственную пытку.

Я не могу говорить.

Утыкаюсь носом ему в шею и зажмуриваюсь. Прикусываю губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу стоны. А он собирает мои волосы в кулак и тянет лицо на себя.

Целует и одновременно с этим снова толкается в меня. Не церемонясь больше. Жестко и с силой, входя на всю длину. Врываясь в меня глубже, еще глубже, стремительнее. С каждым движением подавляя мою волю и подчиняя нашему общему, одному на двоих бешено нарастающему ритму.

Я вскрикиваю. Но не от боли, а от нереального удовольствия, что нарастает во мне и переносит в незнакомую, обжигающую дикой страстью реальность.

— Демид, о боже, Демид.

Жмусь к нему, прикусываю его кожу. Уже не чувствуя, где заканчиваюсь я и где начинается он. Разрешаю сжимать в своих сильных руках, использовать, трахать и брать меня раз за разом. Отдаюсь полностью.

А потом меня накрывает и уносит окончательно.

Кажется, я кричу, царапаю его кожу ногтями и повторяю, чтобы не прекращал.