— И особо не рожон не лезь. Убить не убьют, но без глаз остаться — это запросто.

Старый дружинник, наконец, выбрался из-под своего навеса, явно собираясь распоряжаться парным состязанием, но не успел — схватка уже началась. Рамиль шагнул вперед, и секира в его ручищах описала огромную дугу, заставив нас с дядей расступиться. Его в одну сторону, меня — в другую, к краю площадки.

Где уже поджидал рыжий. Стоял нарочито небрежно, будто провоцировал поскорее напасть и подставиться под удар. Как и раньше, он улыбался, подставляя конопатое лицо солнцу, но меня эта клоунада, конечно же, не обманула.

Несмотря на возраст — всего на пару-тройку лет старше моего нынешнего тела — бойцом рыжий был неплохим. Может, и не слишком опытным, зато проворным и техничным, несмотря на не самое изящное сложение. Обычно парное оружие выбирают или закованные в броню тяжеловесы, которым не нужен щит, или любители покрутить бесполезные в бою финты.

Или по-настоящему серьезные фехтовальщики — и рыжий, похоже, был как раз из таких. Не успел я ударить, как он буквально перетек в сторону и тут же атаковал в ответ, выбрасывая оба клинка разом, один за другим. От первого выпада мне удалось увернуться, но второй пришлось встретить в глухую, гардой, одновременно отступая.

— Плохо вы смотрели, Олег Михайлович, — рассмеялся рыжий, прокрутив в руках мечи. — Дружинник-то ваш, никак, хромой!

После беготни днем нога действительно давала о себе знать. Боли я не чувствовал, однако подвижность страдала, и мне все время приходилось уходить вправо, загоняя самого себя в угол.

— Ты давай дело делай! — сердито пропыхтел дядя. — А шутки потом шутить будешь!

Ему, похоже, тоже приходилось несладко. Дрался Рамиль так себе, зато силу имел неимоверную: боевая секира в его руках запросто разрубила бы щит пополам, но и деревянная опускалась с таким грохотом, что слышно было даже в Отрадном.

Задумавшись, я едва не прозевал очередной выпад. Один меч изящно увел мой клинок в сторону, а второй скользнул вдоль волос, зацепив кромкой висок.

— Первая кровь! — хищно оскалился рыжий.

И снова замахнулся. Но на этот раз я его раскусил — отбил первый удар, а от второго увернулся, сокращая дистанцию, и с размаха ткнул кулаком в упитанный бок. Хук вышел не слишком-то точным, зато увесистым — и теперь уже рыжему пришлось отступить.

— А ты крепкий, зараза… — прошипел он, потирая ушибленные ребра. — Лупишь, как кувалдой.

Я только усмехнулся. Парень и не подозревал, насколько оказался близок истине: привычка никуда не делась, и даже сменив тело я все еще дрался так, будто в моих руках была не хрупкая деревяшка, а тяжеленный двуручный молот.