Вряд ли старому вояке за время государевой службы не приходилось видеть что-то подобное, однако сработал я весьма эффектно.

Хоть и не без вреда для себя. Ножом меня зацепить не успели, но еще не исцелившееся до конца тело работала на пределе — а может, и слегка за ним. Несколько секунд боя вымотали меня больше, чем вся утренняя тренировка, и откат не заставил себя ждать.

Левая нога онемела, а в поясницу будто воткнули раскаленный прут. Да и Основа ненавязчиво намекнула, что выдала несколько больше, чем в нынешнем состоянии реально могла — и теперь активно тянула в себя энергию и снаружи, и изнутри. Пожалуй, сейчас я бы даже не отказался от трости — если бы ее остатки не торчали из шеи одного из нападавших.

— Круто ты их, конечно… Всех троих разом, я даже добежать не успел, — пробормотал дядя, подходя ближе. — Хорошо вас в кадетском научили, ничего не скажешь.

— Просто повезло. — Я сложил руки на груди и незаметно встал так, чтобы перенести вес тела на правую ногу. — А что это за хмыри… были?

— Мне-то откуда знать? Сейчас урядники приедут — разберутся.

Судя по хмурому лицу, дядя явно что-то недоговаривал. Но расспрашивать я не стал. Тем более, что местные стражи порядка уже явились: на дорожке вдалеке показался автомобиль с гербом на водительской двери — двумя медведями по бокам от золотого трона.

И еще один — чуть ли вдвое больше полицейского. Черный, с блестящей хромированной решеткой радиатора, фарами на крыльях, зеркалами… Свети солнце чуть ярче, на него, пожалуй, стало бы больно смотреть. Дверь сзади распахнулась, и из нее не торопясь выбрался высокий мужчина в черном костюме.

— А это кто? — поинтересовался я.

— Белозерский, Константин Иванович. — Дядя прищурился. — Великий князь новгородский… Интересно, он-то зачем пожаловал?

Глава 3

Я еще не успел как следует разобраться ни во взаимоотношениях местной знати, ни в иерархии, но все же сообразил, что в госпиталь заявилась птица высокого полета. Пожалуй, даже слишком крупная, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как три мертвых идиота, попавшие под руку Одаренному отпрыску князя — пусть и не совсем законному.

И все же его светлость здесь — и вряд ли случайно.

Издалека показалось, что ему не больше сорока-пятидесяти лет на вид, но когда он подошел ближе, я понял, что ошибся: Белозерский был куда старше дяди. Годы не испортили осанку, и в волосах и аккуратной бородке почти не проглядывало седых волос, однако морщинки в уголках темных глаз все-таки выдавали возраст.

Следом за князем шагали два дружинника — рослые мужики с почти одинаковыми лицами. В портупее и броне с нагрудными пластинами из тускло поблескивающего серебристого металла. Огнестрельного оружия при них не было, однако каждый носил на боку короткий широкий клинок.