— Так, балуюсь, — недовольно произнес Крис.

— Это талантливо. Ты хочешь, чтобы я показала работы Кэтрин?

— Думаешь, стоит?

— Я думаю, что тебе нельзя останавливаться и нужно выставляться. Я ничего не гарантирую, но надо попытаться. Если не получится, то пытаться снова и снова, — произнесла я, а сама поймала себя на мысли, что такой же совет я, пожалуй, дала бы и самой себе: если у меня с Максом ничего не получится, то я не встану на месте, а продолжу идти вперед.

— Ну да, — нехотя согласился Крис и, бросив взгляд на меня, пошутил: — Будешь моим личным арт-дилером?

— До профессионализма Гарри Чейза мне далеко, но твои работы я покажу Кэтрин, если ты позволишь.

— Ладно, — согласился он, пока я рассматривала портрет молодого мужчины.

Видя, насколько Крису удалось передать настроение и характер человека, я улыбнулась. Портрет был наполнен живыми красками в совершенно неповторимой палитре. Казалось, что холст, который он использовал для смешивания цветов, и стал основой для этой работы. Это было необычно даже для современного импрессионизма.

Он подошёл ко мне и, положив руку мне на плечо, спросил:

— Что ты думаешь?

— Я думаю, ты нащупал свой путь.

Крис внимательно посмотрел на меня и произнес:

— Ты изменилась.

— Надеюсь, к лучшему, — немного нервно усмехнулась я.

— В тебе появилась жизнь. Даже улыбка другая. Но…

— Но… — я внимательно изучала его лицо."

"— В твоих глазах есть что-то тревожное и волнующее.

— Это плохо?

— Нет. Будто ты пытаешься разгадать загадку.

— Близко к истине.

Он внимательно посмотрел на меня и добавил:

— Хочешь я тебя напишу?

— Я и хотела, чтобы ты меня написал, — честно призналась я. — Твои холсты не врут. А я меньше всего сейчас хочу лгать самой себе. Мне и правда нужна твоя помощь.

— И почему молчала? — Крис растянул рот в улыбке.

— Мне было неудобно. Ты занят сейчас в агентстве.

— Время найдем, — кивнул Крис и уже совсем другим тоном произнес: — Иди на тумбу.

И мое новое откровение началось. Говорят, что именно в споре рождается истина. Но я бы добавила, не только в споре, но и в откровенном разговоре с человеком, которому ты доверяешь. Теперь я каждый вечер неслась к Крису и рассказывала холсту о Максе — о всех тех двух долгих, непростых для каждого из нас годах. Воспоминания, которым я никогда не придавала значения, сейчас поднимались на поверхность и обрушивались на мое сознание новой яркой волной, окрашивая мои глаза в разноцветную палитру эмоций.

— О чем бы ты сейчас не думала, продолжай, — спокойно произнес Крис, работая у мольберта. — Твои глаза мерцают.

И я продолжала рассказывать — наше с Максом знакомство и мое к нему недоверие, потому что я чувствовала, что он не тот, за кого себя выдает.